Памятуя о желании Николая II сбить излишнюю спесь и вернуть с небес на землю раздухарившихся «братушек», министр иностранных дел Российской империи в переговорах со своим болгарским коллегой, донес до последнего ряд условий, от выполнения которых зависела дальнейшая политическая, военная и финансовая поддержка со стороны великого соседа по Черному морю. И среди наиболее важных из них значились: подписание двустороннего союзного договора о совместной обороне против Османской империи, буде таковая нападет на одну из сторон в одиночку, либо же в союзе с третьими странами; перевод на Болгарское царство половины государственного долга Османской империи перед Россией с последующим его возвращением путем переуступки доходов с проводки судов через Босфор; уступка Греции части земель недавно захваченной у осман Фракии. Взамен им было обещано также немало. В первую очередь — забыть про долги за поставленное вооружение, включая броненосцы, что уже тянуло на четвертую часть суммы турецкого долга. Во вторую очередь — бесплатно передать еще два эскадренных броненосца — те самые «Цесаревич» с «Ретвизаном», без которых болгары вряд ли смогли бы в скором будущем противопоставить что-либо равноценное двум османским линкорам, вступление в строй коих ожидалось года через полтора-два. Вот где пригодился факт их постройки в качестве идеальной «страшилки»! Ведь заказать постройку дредноутов для болгарского флота София вряд ли могла бы себе позволить в ближайшие лет десять-пятнадцать исключительно по экономическим причинам. Все же состоять в «клубе держателей линкоров» было не только престижно, но также более чем накладно, в чем уже смогло убедиться правительство Бразилии решившее прыгнуть выше своей головы и ныне страдающее от непомерных трат на содержание этих стальных мастодонтов. Заодно такой презент натурального «белого слона» позволял несколько притормозить развитие болгарской экономики и, соответственно, армии. Недаром же в мире появилась поговорка — «Если хочешь разорить небольшую страну, подари ей крейсер». Возможный союз возможным союзом, но превращать Болгарию в действительно крепкий орешек, для России было слишком опасно. Мало ли в какую сторону в скором будущем могли подуть политические ветра. А ведь монарх и правительство этой страны имели отнюдь не русофильские взгляды. В третью очередь — аннулировать имеющиеся долги самой Болгарии перед Османской империей, путем взаимозачета последней с Россией. И на десерт — продавить отказ Сербии от земель Македонии. Слишком уж дорого вышла Российской империи попытка стать другом и старшим братом для Сербии в истории мира известной барону Иванову. Продажное и вертлявое, словно флюгер на ветру, правительство этой балканской страны попросту не заслуживало того, чтобы за них вновь пошли умирать сотни тысяч русских солдат. Хотя народ было жалко. Однако свой народ и свой престол императору всероссийскому было жалко еще больше. Потому, как сказали бы в будущем, «впрягаться» за сербское королевство он ныне не собирался, сделав на сей раз ставку на Болгарию, как будущий центр силы Балкан. Впрочем, немножко постоять за Сербию в России тоже собирались, дабы пробить им столь желанный путь к морю за счет части территорий провозгласившей собственную независимость Албании. Эта объявившая о своем становлении страна сейчас как раз активно искала союзников среди великих держав для получения от них подтверждения своего государственного статуса. И была готова несколько ужаться ради получения положительного ответа. О чем, правда, не хотели даже слышать в Вене и Берлине, где усиление Сербии воспринимали, как вызов их национальным интересам. В общем и целом спорить, торговаться и договариваться у десятков высокопоставленных чиновников, было о чем, тогда как армии и флоты соответствующих стран показательно «поигрывали мускулами» в поддержку своих переговорщиков.
Завершился же 1912-й год полнейшим разочарованием, царившим в верховных кругах большинства мало-мальски значимых стран. Не в правительственных, а именно в верховных! Все же не всегда эти два понятия были тождественны. С горем пополам, но за длившиеся почти четыре месяца многосторонние переговоры, высоким договаривающимся сторонам все же удалось прийти к определенному консенсусу и закрепить итоги на бумаге.
