На календаре значилось 23 августа 1914 года и войной в Европе все еще пока только пахло, если можно было так выразиться. Эрцгерцог Франц Фердинанд вынужденно отказался от давно запланированной поездки на военные смотры в земли Боснии и Герцеговины, будучи раненым в результате неудачного покушения неизвестного стрелка и с простреленной ногой уже полгода как безвылазно проживал вместе со своей супругой и детьми в Карлсбаде, где и восстанавливал свое здоровье. Так что никакой бедный сербский революционер со товарищи добраться до него не могли априори. Это стало итогом одной из множества проведенных по наущению барона Иванова тайных операций нового засекреченного силового подразделения жандармерии появившегося в составе «Разведочного отделения Генерального штаба».
Пусть гибель эрцгерцога и считалась в известной ему истории лишь официальной, так сказать, для скармливания простому населению, причиной приведшей к началу Первой Мировой Войны, он все равно решил немного подстраховаться. Вот и убрал на время жертвенную пешку с игровой доски. Ведь, как ни крути, а разгореться ныне «пламя мирового пожара» могло лишь только и исключительно на Балканах, либо же в африканских колониях. Однако численность войск в последних у всех заинтересованных в переделе сфер влияния сторон, было столь мизерным, что о грандиозных продолжительных сражениях не могло идти даже речи. К тому же, со стороны России было четко прописано, что в договоре с Францией, что в договоре с Великобританией, о ее вмешательстве в войну в рядах Антанты, только если кровопролитие начнется на территории Европы. Колониальные же дрязги ее не касались вовсе. О чем, естественно, не забыли в очередной раз напомнить Берлину, дабы там, если бы решились на начало очередного передела мира, действовали по уму и не вовлекали «спящего медведя» в свои «собачьи своры». Заодно, не забыв, предложить немцам заказать на российских верфях постройку нескольких линкоров, дабы Кайзерлихмарине года так через четыре уж точно смог сравняться по размеру с Королевским флотом. И да, это был самый настоящий «троллинг» кайзера со стороны российского самодержца за нагловатое поведение того во времена русско-японской войны, хотя о существовании такого сленгового слова знал всего лишь один единственный человек из числа ныне живущих.
На Балканах же у небольших, но дерзких, местных государств попросту не имелось достаточного политического веса и военного потенциала, чтобы отринуть ультиматумы большого соседа в лице Австро-Венгрии. При этом у самих наличествовало вагон и маленькая тележка претензий ко всем и каждому. Особенно в этом деле усердствовала Сербия, которой, не смотря на получение выхода к морю, вечно чего-то не хватало. То ее правительству резко разонравятся навязанные великими державами условия раздела земель Македонии, отчего начиналась политическая ругань с отхватившей данные территории Болгарией. То вновь возникали претензии к Австро-Венгрии по поводу принадлежности Боснии и Герцеговины, что выглядело натуральным отображением басни про слона и Моську. То лились претензии, что к Болгарии, что к Австро-Венгрии, по поводу таможенных тарифов. В общем, некто остающийся в тени продолжал «дуть на тлеющие угли, не позволяя им остыть».
