Но, что изрядно обрадовало Ивана Ивановича в складывающейся ситуации, так это наступление четкого осознания у Николая II о его ответственности только и исключительно перед населением Российской империи. Французы, сербы, болгары, черногорцы, абиссинцы, сирийские православные христиане, османские армяне, греки — все они в его сознании наконец-то перешли в разряд максимум временных союзников, которые много чем были обязаны России, но никак не наоборот. И выразилось это впервые тем политическим отлупом, что был им дан правящим кругам Сербского королевства на страницах всех без исключения газет империи. В опубликованной статье, мгновенно подхваченной газетчиками всего мира и переведенной на многие языки, Николай Александрович Романов выразил свое искреннее соболезнование всему простому сербскому народу по поводу прихода к власти в их многострадальном государстве столь откровенно глупых и недальновидных представителей правительственных кругов. Сопоставив данные о военном, экономическом и демографическом положении дел в самой Сербии и Австро-Венгрии, на которую небольшое королевство активно тявкало, он четко расписал, каким именно видом шапок австрийцы закидают сербов и сколь быстро это произойдет, даже если к противостоянию подключится Франция. А заодно выразил готовность принять в России сербских беженцев, коли все сведется-таки к войне. Благо слабозаселенных территорий в Сибири и на Дальнем Востоке имелось в достатке. Правда, при этом уделил изрядное внимание такому моменту, как возможная конфедерация государств, предложив самим сербам подумать об объединении с той же соседней Болгарией для образования Югославии по типу Австро-Венгрии. Как-никак православные! Ведь вместе их насчитывалось бы уже под 10 миллионов человек! Почти половина населения той же Османской империи! Да и все спорные вопросы мгновенно улетучивались бы за ненадобностью. Во всяком случае, таковыми являлись общие тезисы статьи.
О, да! Это был давно продуманный тонкий и хитрый шаг со стороны российского императора, которого не устраивал, ни действующий прогерманский царь Болгарии, ни нынешний профранцузский король Сербии, иногда, когда это было выгодно, притворявшийся пророссийским. И, что еще больше импонировало самому Николаю II, именно эта часть куда более грандиозного плана являлась его личной креативой. Тому же гостю из будущего ничего подобное не могло прийти даже в голову, ибо он, обладая практически сакральными для хроноаборигенов знаниями, не имел никакого понятия о пертрубациях в аристократических домах Европы, и что вообще могло их вызвать. Для этого требовалось самому принадлежать к верхушке высшего сословия, дабы понимать все тонкие моменты взаимодействия. Потому-то США до сих пор и находились на вторых ролях в мире, что ее властные круги, не смотря на всю техническую и финансовую мощь их промышленности и частных банков, не имели даже тени шанса влиться в самый закрытый клуб мира. Клуб королей и императоров!
Думая об этом, глава дома Романовых даже ловил себя на мысли, что Первая Мировая Война будет развязана даже не столько за передел мирового финансового рынка, где ныне вовсю властвовали французские банкиры, сколько в целях уничтожения того самого закрытого клуба. Ведь, если ты не можешь пробраться на самую верхнюю ступень власти, а очень хочется, снеси ее, эту самую ступень, и построй новую для себя любимого. Что может быть проще! Именно так, насколько он понимал, в истории человечества известной барону Иванову поступили США, шаг за шагом избавляясь от мешающих им персон. Ведь кто фактически перестал иметь какой-либо политический вес во всем мире по итогам двух грандиозных войн в Европе? Конечно же, сильнейшие аристократические дома! Россия, Германия, Австро-Венгрия, Италия, Турция, Болгария, пока еще не существующая Югославия, фактически лишились своих правящих домов, пусть даже представители последних не все почили в бозе. И этот процесс «подтачивания высшей ступени» был уже запущен. Вон, не прошло и пяти лет как остатки королевской Кобург-Брагансской династии оказались изгнаны из Португалии, новое правительство которой провозгласило у себя начало республиканского строя правления. Да и Россию постоянно пробовали на зуб. Становиться же следующей жертвой сам Николай Александрович уж точно не желал. Потому и начал действовать на опережение, потому и бил в ответ, где только это было возможно.
