Уже через сорок минут после занятия позиции минный крейсер заставил остановиться два небольших транспорта в 1500 и 2500 тонн водоизмещения с грузом фуража и японского угля. По сравнению с предыдущей добычей эта пара выглядела совсем жалко, но и топить их рука не поднималась. Тем более что угольщик оказался весьма новым. В результате оба с китайскими призовыми командами были отправлены в Шанхай в надежде, что они не растворятся в водах Тихого океана по пути. А то ведь от таких партнеров можно было ожидать чего угодно. Вот только разбавлять китайский экипаж своими людьми Иениш не рискнул. Подсунутые господином Ваном головорезы могли и потерять по дороге сопровождающих, а лишаться своих, и так немногочисленных людей, он не хотел. К тому же случись им нарваться на заблудший в эти воды японский корабль, дающие от силы десять узлов транспорты не имели шанса на побег.
Еще через два часа была перехвачена парусная шхуна с грузом угля. Уголь оказался местным, японским, так что подходил разве что для транспортов, а потому на него никто не позарился. По идее шхуну следовало потопить, раз уж даже китайские моряки отказались вести ее в Шанхай, но тратить на нее оставшиеся снаряды тоже никто не решился, и потому, сняв экипаж, ее отпустили в свободное плавание, направив к берегам континентальной Кореи, где хватало небольших островков с немалым количеством подводных скал. За многие века мореплавания они погубили тысячи судов, и вскоре количество жертв должно было увеличиться еще на одну.
Далее почти пять часов пришлось бегать от шедших один за другим пароходов под флагами Англии, Голландии и Германии. Может, вместе с ними удалось проскочить и какому-нибудь везучему японцу, но экипаж рейдера ничуть не жалел об этом – на их долю добычи все равно хватало.
«Кобе-Мару», встреченный уже на закате, оказался как приятной, так и проблемной добычей. Грузопассажирский лайнер водоизмещением в четыре с половиной тысячи тонн, являлся отличным приобретением. Не менее нужным в хозяйстве был и его груз небольших повозок, военных палаток и продовольствия. А вот многочисленные пассажиры и команда вгоняли в уныние. Зафрахтованное армией, судно перевозило тысячу человек, которые вместе с сотней экипажа повисали ярмом на шее захвативших их русских. Хорошо еще, что судно перевозило носильщиков, а не солдат, так что захват обошелся практически бескровно. Лишь взятые с собой на борт китайцы успели прирезать и выкинуть за борт пятерых японских матросов, прежде чем три прогремевших на палубе выстрела остановили начавшееся безумие. Причем если два первых выстрела старший офицер крейсера сделал в воздух, то третий достался недоумку, рискнувшему дернуться с ножом в сторону Протопопова.
Оглядев свернувшееся в клубок и вопящее от полученного в живот заряда дроби тело, старый боцман навел свой дробовик на столпившихся вокруг своего пострадавшего товарища китайцев и рыкнул нечто невразумительное, но весьма громкое и не оставляющее возможностей о размышлении насчет его последующих действий. Под тяжелым взглядом боцмана и пяти присоединившихся к нему русских матросов, вооруженных монструозными револьверами, китайца распрямили, осмотрели, добили ножом в сердце да выкинули за борт, сопроводив напоследок короткой молитвой. Или ругательством. Никто из присутствующих на борту русских так и не понял, по причине незнания языка.
Более эксцессов не последовало, и полсотни перешедших с минного крейсера моряков, выставив караулы на пассажирских палубах, повели трофей в Шанхай. Поддерживая ход в четырнадцать узлов, принявший командование над трофеем Лушков имел все шансы догнать отправленные ранее суда и не бояться, что китайские партнеры их «потеряют», благо захваченный лайнер в лучшие годы мог выдавать шестнадцать узлов и сейчас даже на японском угле вполне уверенно держал достигнутую скорость. Уже через десять часов они нагнали предыдущую пару трофеев и, подстроившись под их восемь узлов, за сутки дошли до Шанхая.
Оставшийся же в проливе Иениш решил перехватить еще один транспорт, на который должно было хватить моряков для призовой партии, и лишь после отправиться вдогонку за предыдущими трофеями. Более в ближайшие пару месяцев он не планировал возвращаться в столь богатый на добычу пролив, решив перенести охоту к восточным берегам Японии, для чего получивший название «Находка» и поднявший флаг русского торгового флота трофейный угольщик под командованием Зарина прямиком из Шанхая отправился к островам Бонин, откуда «Полярный лис» мог совершать короткие набеги к Йокогаме и Токио.
