Будучи знакомым с любовью китайцев объегорить всех и вся, Иениш приказал оставить трофейные суда на внешнем рейде вплоть до момента получения полагающихся за призы средств, а сам крейсер провел в порт и вновь пристроил под боком русского стационера, хорошо знакомой ему со времен службы канонерской лодки «Бобр», сменившей здесь «Разбойника», ушедшего к русским берегам на охрану рубежей.
Слух о возвращении минного крейсера мгновенно разлетелся по порту, и потому не прошло и часа, как перед трапом появился одетый в дорогой европейский костюм улыбчивый китаец, неплохо владеющий русским языком. Предъявив перстень в качестве опознавания, представитель заказчика был препровожден в кают-компанию, где его с нетерпением ожидали Иениш с Иваном, прибывшим получасом ранее.
– Господин Иениш, господин Иванов, несказанно рад видеть вас в добром здравии. Позвольте представиться: господин Ван. Можете обращаться ко мне именно так.
– Что же, день добрый, господин Ван. Прошу присаживаться, – указал на небольшой стул напротив себя Иениш. Кают-компания крейсера могла поразить разве что скромными размерами, и потому на роскошные диваны и кресла места в ней не оставалось.
– Покорнейше благодарю, – слегка поклонился китаец, продолжая удерживать на лице располагающую улыбку.
– Хоть я и знаю, что это не в обычаях вашего народа, господин Ван, но я предлагаю перейти сразу к делу. Время, знаете ли, деньги! И чем больше этого самого времени мы проведем в море, тем больше все мы сможем заработать.
– Золотые слова, господин Иванов! – тут же закивал китаец. – Насколько я понимаю, вы вернулись не с пустыми руками.
– Вы верно понимаете, господин Ван, – вновь взял слово Иениш. – У нас имеется для вас три парохода с грузами продовольствия, одежды, инструмента и кардифа, а также парусно-винтовая шхуна с грузом сушеной рыбы. В настоящее время они ожидают вашего оценщика на рейде. Хотелось бы поскорее сдать их вам на руки, пока японцы не налетели. Я более чем уверен, что в Шанхае хватает их шпионов, и телеграмма о нашем появлении уже ушла адресату на японских берегах.
– А что же вы сразу не ввели их в порт? Теперь придется терять столь много драгоценного времени, – изобразив отчаяние всем своим лицом, покачал головой доверенный представитель китайских чиновников, согласившихся подзаработать во время войны.
– Считайте меня перестраховщиком, господин Ван. То, что англичане и американцы благоволят японцам, знает последняя дворовая собака, а потому мы все же опасаемся некорректных действий со стороны представителей их концессии и флота. Посему, как только мы закончим прием угля и свежей воды, тут же отчалим. Заодно сможем доставить на призы вашего представителя.
– К сожалению, я не столь богат, дабы иметь представителей, – вновь приклеив на лицо располагающую улыбку, развел руками китаец. – Потому за оценщика буду выступать я сам.
– Тем лучше, – кивнул Иениш. – А что касается личного состояния, то это дело поправимое, господин Ван. И если вы мне сможете в течение часа помимо экипажей для призов подобрать еще два десятка знакомых с морским делом человек, не совсем бандитской наружности, в следующий раз мы сможем привести в два раза больше судов. Полагаю, это будет в наших общих интересах?
– Вы, несомненно, правы, уважаемый господин Иениш. И да, за час я смогу найти необходимое количество людей. Но к чему ограничиваться двумя десятками? Я могу найти и больше.
– Нет. Больше не стоит. У нас военный корабль, а не лайнер, и каждое койко-место на счету. И так всем придется потесниться. Было бы иначе, мы изначально имели бы куда больший экипаж.
– Не смею перечить вам в этом вопросе, уважаемый господин Иениш, – склонил голову Ван. – Не мне, сухопутной крысе, давать советы бывалым покорителям морей и океанов.
– Я рад, что вы правильно поняли мои слова, господин Ван. Предварительно мы оценили все четыре судна в сто пятьдесят шесть тысяч фунтов стерлингов. Груз – в девять тысяч фунтов. Надеюсь увидеть вас через час на борту моего корабля с третьей частью озвученной суммы. А теперь позвольте откланяться, дела, – не дав своему, несомненно, хитрому собеседнику сказать хоть одно слово против, Иениш поднялся, коротко кивнул и покинул каюту в компании Ивана, оставив стоявшего на стреме матроса проводить гостя до трапа.
Ровно в назначенное время к трапу подошла толпа китайцев, треть которой щеголяла одинаковой формой, но какого рода войск и войск ли вообще, оставалось непонятно. Возглавлял эту ватагу все тот же господин Ван, который тем не менее отказался подняться на борт и лишь указал на подошедший паровой катер в качестве своего средства передвижения.
Недоверие партнеров было принято с пониманием, и потому, избавив от ножей и двух револьверов китайских любителей халявы и пообещав вернуть все при высадке на призы, экипаж «Полярного лиса» загнал всех в матросский кубрик, где под охраной вооруженного караула они теснились полчаса, пока минный крейсер не торопясь продвигался на внешний рейд.
