Так на попавшем под раздачу «Лайюане» вновь вспыхнул нешуточный пожар, а помочь в его тушении было уже некому. В результате получив за полчаса около полутора сотен попаданий и объятый пламенем от башни главного калибра до кормы, где еще имелось чему гореть, он был списан японцами со счетов, после чего огонь перенесли на его систершип. Построенный по тем же чертежам и на той же Штеттинской верфи «Цзинъюань» поначалу столь же стойко переносил попадания японских фугасов, в том числе благодаря броневому поясу, показавшемуся из-под воды в силу неполной загрузки корабля топливом. Но стоило снарядам начать рваться на его палубе, как огонь в считанные минуты распространился по кораблю. Объятый пламенем и от того не способный вести ответный огонь, китайский таранный броненосный крейсер повернул прямо на флагманский «Иосино», чтобы попытать счастья в том, чего не удалось достичь погибшему ранее «Чжиюаню», но добраться до японского крейсера также не смог. Помимо того что «Цзинъюань» изначально уступал японцу в скорости, своим маневром он обратил на себя внимание абсолютно всех артиллеристов «Летучего отряда» и вскоре скрылся во множестве водяных всплесков и огненных разрывах. Не прошло и пяти минут, как рыскавший в дыму из стороны в сторону крейсер принялся садиться в воду носом и крениться на левый борт, получив, по всей видимости, несколько подводных пробоин в не прикрытых броней оконечностях или ниже броневого пояса. Вскоре его корма приподнялась настолько, что над водой показалось перо руля и взбивающие воду винты. Серьезно поврежденный крейсер принялся крутиться в неуправляемой циркуляции. Закончилась же его агония весьма внезапно – на крейсере раздался сильнейший взрыв, после которого его корма буквально рухнула обратно в воду, а когда густое облако дыма рассеялось, все увидели легший на борт «Цзинъюань». Опрокинувшись вверх дном, подобно погибшему в прошлом году английскому броненосцу «Виктория»[17], он в мгновение ока исчез с поверхности моря.
После этого длившийся уже четыре часа бой стал постепенно затихать. Обе стороны расстреляли почти весь имевшийся боекомплект, да к тому же полученные повреждения требовали скорейшего укрытия в надежной бухте на случай непогоды, грозившей довести до логического завершения то, чего не удалось добиться канонирам с обеих сторон.
В результате японцы, скорее всего, вернулись к устью реки Тэдонган, где под прикрытием канонерок и корветов оставались войсковые транспорты, угольные склады и запасы снарядов, а китайский флот, во всяком случае те корабли, что оказались в пределе видимости флагмана, собравшись близ устья Ялу и исправив до начала сумерек наиболее критичные повреждения, отправился на ремонтную базу в Люйшунькоу, оставив в качестве прикрытия для транспортов пару небольших миноносцев и две не успевших принять участия в бою старых ренделовских канонерки.
Второй визит китайских чиновников в сопровождении солидной свиты состоялся 24 сентября, на следующий день после того, как в руки адмирала Дина легла телеграмма из Пекина с приказом о выкупе находящейся в Люйшунькоу канонерской лодки, вооруженной современной скорострельной артиллерией. По всей видимости, потерявший солидное количество кораблей адмирал все же ухватился за возможность получить прямо на театре боевых действий еще один боеспособный вымпел и за невероятно короткий для империи Цин срок сумел найти необходимые слова, чтобы императорский двор согласился на подобные траты. Хотя, как впоследствии выяснилось, деньги на выкуп канонерки являлись личными средствами Ли Хунчжана – неофициального короля Северного Китая, как его порой называли в Европе, являвшегося по совместительству тем самым высокопоставленным чиновником, согласие которого и позволило завертеться всей этой авантюре с «добровольцами».
