— А? — слегка вздрогнул пребывавший в своих думах барон Иванов, стоило только соседу вновь заговорить. — А! Отличная новость! Обязательно отпишусь ему! — дослушав Протопопова, закивал он головой. — Это ведь последний уцелевший из всего своего поколения броненосный рангоутный крейсер нашего флота. Такой замечательный экспонат никак нельзя упустить! — Действительно, хоть подобные ему корабли устарели еще ко времени Русско-японской войны, они принимали непосредственное участие, что в ней, что в боях завершившейся Первой Мировой Войны, пока именуемой всеми просто Великой войной. Да, уже не в качестве истребителей торговли, а как сторожевые корабли и минные заградители. Однако же до конца исполнили свое предназначение — служить России.
— Действительно. Последний, — слегка изумился отставной контр-адмирал, перебрав в уме все прочие корабли этой эпохи и их судьбы. — Надо же! А я даже и не уследил, — покачал он головой. — Так может нам, пока не поздно, озаботиться судьбой черноморского «Синопа»? Все же тоже последний в нашем флоте эскадренный броненосец постройки прошлого века, если не учитывать «Петра Великого». Но того так сильно перестроили, что опознать в нем броненосец, уже не представляется возможным.
— Мы его, естественно, тоже не забудем. Но вообще по поводу подобных экспонатов можете не переживать. Я уже договорился с президентом Израиля о выкупе у них по цене металлолома обоих некогда предоставленных Россией броненосцев. Содержать они их не могут — денег нет от слова «совсем». Продавать прежде, было страшно — все воевали, и османы под шумок вполне могли наведаться к ним для реванша. А демонтировать с этих кораблей башни с орудиями, для последующей постройки батарей береговой обороны, они едва закончили. Так что мы даже сможем вернуть обоим первоначальный вид, установив назад родное вооружение, благо известно, где оно все до сих пор находится совершенно никому не нужное. Правда денег на все это уйдет уйма, — покачал он головой, показательно схватившись за нее руками. — Одно лишь радует меня во всем этом. Потомки смогут увидеть их и потрогать собственными руками, дабы четко осознать, на чем ходили в бой их великие предки. А то я подобного был практически лишен. На мою долю выпала возможность взойти на борт и потереть носовое орудие лишь одного такого корабля. Но зато самого мощного за всю историю человечества! Шутка ли! Один его выстрел уничтожил целую страну!
— Кх-х-х, — закашлялся, подавившись слюной, его собеседник. — Это, кха-кха, что же за корабль такой страшный был? И почему вы мне никогда прежде о нем не рассказывали, кха-кха? — Николай Николаевич откровенно выпучил глаза на сидевшего сбоку мужчину, будто увидел того впервые в жизни.
— Да знаете вы этот корабль прекрасно, — только и смог что усмехнуться тот в ответ. — Это просто в моем прошлом ходила по стране такая черная шутка юмора. Мол, крейсер «Аврора» произвел один холостой выстрел из носового орудия, и Российская республика прекратила свое существование. Кстати, «Аврора» ведь тоже единственная уцелела из всех своих сестричек! Обязательно надо будет добавить ее в фонды музея, когда от нее откажется флот. Все же единственный в своем роде корабль, о не свершившейся судьбе которого, правда, знаем лишь мы с вами.
— Подъехали, господин Иванов, — постучав по стеклянной перегородке и дождавшись, пока пассажиры прекратят свою беседу и приотпустят стекло, телохранитель оповестил своего работодателя о прибытии к пункту назначения.
Вообще, не только предприятия, в которых имел хоть какую-то долю пришелец из будущего, начали активно перестраивать свою работу по завершении войны. Кто-то сумел накопить достаточно средств, чтобы заказать частичное, либо же полное, обновление станочного парка. Кому-то пришлось объединяться с многочисленными конкурентами, дабы впоследствии противостоять засилью импортных товаров. Иные поспешили занять пока практически пустующие ниши, вроде автомобилестроения, решив вложиться на паях в устройство полноценных заводов. Опять же, ставшие доступными всем желающим мощные гусеничные трактора и кое-как продвигающаяся аграрная реформа привели к появлению очень крупных личных крестьянских, или уже скорее фермерских, хозяйств. Тут и там вновь стали предлагаться проекты устройства ГЭС, пример невероятно прибыльной эксплуатации которых, имелся у всех перед глазами. Иные рисковые купцы кинулись занимать ниши и торговые маршруты, прежде контролируемые английскими да немецкими пароходствами, что понесли в войну огромные потери и быстро никак не могли восстановиться. В общем, деловой люд постарался использовать по полной новые предоставленные им возможности роста. А уж каков окажется итог их решений, могло показать только время.
