Матушка, казалось, подталкивала Гонсиль в спину. Женщина поднялась с пола. Все тело пульсировало, но ее это совершенно не беспокоило.
– Эй! Ты куда пошла?! Стой на месте!
Резкие слова мужа пронеслись мимо ушей. Гонсиль побежала. Выскочив через входную дверь, она пересекла двор и оказалась за воротами. На ней не было обуви, поэтому в ее босые ноги впивались мелкие камушки, но она не обращала на это внимания. По обе стороны дороги стебли риса склонили свои желтые головы. Они танцевали, повинуясь порывам ветерка и приветствуя Гонсиль, спешащую вырваться из деревни.
Выйдя за ее пределы, она ощутила холодный запах леса. Теперь она свободна! Она выжила! Больше не придется дрожать от страха перед насилием! С этими мыслями она бежала вперед. Даже не подозревая, что навстречу ей мчится грузовик.
Сынбом бросился в спальню. Там лежало тело старика Чана. Суджон сидела рядом и нажимала ему на грудь обеими руками. Сынбом застыл.
– Ты чего стоишь столбом? – крикнула Суджон Сынбому, который колебался.
Тот опустился на колени напротив нее. Затем запрокинул голову мертвого старика назад и надавил двумя руками на его твердую грудь, как это делала Суджон. Под давлением тощее тело беспомощно дернулось. Затем Сынбом наклонился и выдохнул в его влажные губы.
Вскрикнув, старейшина Чан оглядел гостиную и спальню. Кажется, он обо всем догадался.
– Уа-а-а! Спаси меня! Я не могу вот так умереть! Спаси!
Он не мог смириться с собственной смертью и боялся. Он пополз к Сынбому, но Гонсиль встала у него на пути. Из ее глаз лились кровавые слезы.
– Ты так просто умер?! Невероятно! Ты должен был умереть так же безобразно и мучительно, как мы. Забил мать до смерти, а меня морил голодом, так что я, даже сбежав, попала под машину и умерла! Видишь это?
Гонсиль подняла футболку и продемонстрировала живот. Сынбом, который продолжал делать искусственное дыхание, посмотрел на нее.
– Уа-а-а!
Старейшина Чан попытался скрыться от нее, размахивая двумя похожими на палки руками. Он подполз к дивану и уткнулся головой в щель.
– Нет, не может быть. Я никак не мог умереть, – бормотал он, а его тощее тело тряслось.
– А! А! А! – По всему дому все еще разносились крики старухи.
Гонсиль вошла в ее комнату. Когда она пересекла полуоткрытую дверь, ей показалось, что она услышала голос свекрови, смешанный с криками: «Это ты виновата, что тебя ударили».
Ей вспомнились слова свекрови, которые та произнесла, когда муж впервые ударил Гонсиль вскоре после свадьбы. Причиной стало то, что она не сумела приготовить еду для поминального обряда. Когда Гонсиль глядела в холодные глаза, которые сейчас смотрели на нее, ей казалось, что это произошло только вчера. Но в какой-то момент муж начал бить даже сказавшую эти слова мать.
– Матушка!
Гонсиль взглянула на свекровь – та забилась в угол комнаты, вжав голову в плечи и крича. Точно так же, как муж, который прятался снаружи, отрицая реальность.
– Матушка!
Гонсиль подошла и взяла свекровь за плечо. Старуха, испугавшись, обернулась к ней.
– Невестка?
– Матушка, почему вы все еще здесь? Почему?!
– Где ты была? Почему пришла только сейчас? Ёнхо… Ёнхо постоянно бьет меня, я так напугана. Почему ты пришла только сейчас?
– Идемте уже.
Гонсиль потянула свекровь за руку. Но когда они собирались уже пересечь порог комнаты, та испуганно выдернула руку.
– Нет! Если выйду отсюда, Ёнхо забьет меня до смерти. Нельзя выходить!
– Можно. Выходите скорее.
– Не хочу.
В ответ на упорный отказ свекрови Гонсиль разозлилась:
– Почему вы так себя ведете? Говорю же, можно выходить! Вы уже умерли. Сколько еще собираетесь сидеть взаперти? Идемте. Отправляйтесь в загробный мир хотя бы сейчас, чтобы жить там в комфорте!
– А? Кто это так рыдает? Разве это не плач моего Ёнхо?
Услышав голос старейшины Чана, который прятался в гостиной, свекровь выглянула за дверь.
– Не хочу. Не хочу умирать. Все, что мне принадлежит, здесь, так много всего осталось! Как я мог умереть? Не хочу!
Теперь крики его страха превратились в вопли обиды.
– Ох, мой сынок!
Свекровь, пройдя мимо Гонсиль, выбежала в гостиную. Обнаружив своего сына плачущим в углу дивана, она похлопала его по спине.
– Что такое? Кто тебя так расстроил?
– Мама?
– Да, мамочка здесь. Не плачь.
Заливаясь слезами, старейшина Чан обнял старуху.
– Мама! Она говорит, что я у-у-у-умер. Не хочу. У меня еще остались дела. Я хочу жить.
– Кто тебе так наврал? Это она сказала? Нет, нет.
Мать бросила на Гонсиль свирепый взгляд.
– Матушка, хватит. Это ведь сын забил вас до смерти! Давайте теперь с легкой душой…
– Ах ты, мерзавка! Кто это умер?! Вообще-то он – мой сын и твой муж. Он нас бил, потому что мы того заслуживали! Если глава хочет как следует управлять семьей, он должен идти на такое, даже переступая через боль!
