– Мисс Маклеод, это вздор! Допускаю: вы шокированы тем, что один из ваших близких друзей может оказаться убийцей. Тем не менее эта версия вполне правдоподобна. Из-за вашего легкомыслия и своеволия следствие теперь не в состоянии установить, что ни вы, ни мистер Гудвин не причастны к убийству этого человека. Остался единственный выход – доказать, что убийца кто-то другой. И изобличить его. Я хочу увидеть всех троих ваших знакомых, однако я никогда не покидаю свой дом по делам, поэтому они должны сами прийти сюда. Прошу вас, устройте, чтобы они были здесь сегодня вечером. В девять часов удобно?
– Нет! – отрезала Сью.
Вулф ожег ее свирепым взглядом. Будь на месте Сью обычная клиентка и на кону стоял только его гонорар, он добился бы своего, а в противном случае указал бы ей на дверь. Однако в данном случае решалась судьба его доверенного секретаря и мальчика на побегушках, потеря которого обернулась бы для него, по собственному признанию, настоящей катастрофой.
Поэтому в конечном итоге он смирил гордыню, отвел взгляд и спокойно ответил:
– Мисс Маклеод, я согласен: ваше нежелание допустить, что один из ваших друзей может оказаться преступником, достойно похвалы. В самом деле, мистера Фабера вполне мог убить некто, кого вы и в глаза не видели, и по мотивам, о которых мы, возможно, даже не подозреваем… Кстати, я не спросил вас: знаете ли вы кого-нибудь, у кого были достаточно весомые причины, чтобы убить мистера Фабера?
– Нет.
– Хорошо. Но, возможно, мистер Хейдт, мистер Джей или мистер Маслоу могут назвать таких людей. Вот почему я должен с ними встретиться, несмотря на ваши заверения, что ни один из них не способен на убийство. Мне также необходимо увидеть вашего отца. Но отдельно от остальных. О встрече с ним мы договоримся сами. Убийцу не вывести на чистую воду, не зная подлинного мотива, толкнувшего его на преступление, а кто-то из этих четырех человек, знавших мистера Фабера, может подсказать мне мотив. Вот почему я обращаюсь к вам с просьбой: организуйте мне встречу с вашими друзьями сегодня же вечером. Ваше присутствие не обязательно.
Сью нахмурила брови:
– Но как вам удастся… Вы сказали – вывести на чистую воду. Неужели это возможно?
– Разумеется. По крайней мере, для этого нужно использовать все возможности. Итак, в девять вечера?
Некоторое время Сью колебалась, но в конце концов уступила, ведь без исходных сведений руки у нас были связаны, а раздобыть необходимую информацию больше было негде. После того как мы ее уломали, Вулф откинулся на спинку кресла с закрытыми глазами и плотно сжатыми губами, а Фриц возвестил о том, что нас ждет ланч. Сью распрощалась, я проводил ее до дверей, а Вулф отправился в столовую. Когда я вошел туда, он сидел за обеденным столом, готовясь приступить к трапезе. Я же счел за благо постоять, поскольку вознамерился высказать Вулфу нечто наболевшее, прежде он примется за еду.
– Я, вообще-то, и прежде предполагал, что стою довольно много, – начал я, – но теперь окончательно уверился, что недооценивал значимость собственной персоны. У нас есть какая-то программа на сегодня?
– Нет. Только свяжись с мистером Маклеодом.
– Я уже общался с ним в офисе окружного прокурора. Хорошо, тогда, если вы не против, я сначала приму душ и побреюсь. Боюсь, после бессонной ночи от меня несет псиной. Попросите Фрица оставить мне что-нибудь поесть в кухне.
– Хорошо.
Я вышел в прихожую и поднялся по лестнице в свою комнату. В течение всех сорока минут, пока приводил себя в порядок, я пытался избавиться от назойливых мыслей, но все было тщетно. Мой мозг твердил, что нужно срочно переосмыслить случившееся и заново оценить роль в этом Сьюзен Маклеод. Ведь если я просчитался и убийцей была она, тогда нет никакого смысла в том, чтобы тратить время и пытаться выудить какие-то сведения из троих ее парней. И раз у Вулфа нет никаких планов на сегодняшний день, я должен позаботиться об этом сам. Если даже для Вулфа потеря меня равносильна катастрофе, то каково должно быть мне самому?
К тому времени, когда я встал под душ, мой разум пришел к выводу, что ключом к разгадке служит отрезок металлической трубы. Не могла Сью явиться в проезд с этой трубой за пазухой. Нет, конечно. Так откуда же взялась труба? Ни из Кремера, ни из Мэндела я так ничего на сей счет и не вытянул, а утренних газет еще не видел. Впрочем, «Таймс» я смогу просмотреть, когда спущусь. Однако нетерпение пересилило. Я вышел из душа, наспех вытерся и прошлепал к ночному столику, позвонил в «Газетт» и попросил соединить меня с Лоном Коэном. Лон, как и следовало ожидать, уже пронюхал, где я провел ночь, и попытался выведать у меня подробности, но я ответил, что не успел одеться и могу простудиться, а вот самого меня интересует, верно ли то, что преступник, проломивший Фаберу череп трубой, принес ее с собой.
