Может, они могли бы позавтракать вдвоем с Ваном. Ван будет рассказывать ему разные истории, и никому не будет до этого никакого дела, никто не станет его перебивать, а Огастес будет внимательно слушать и набивать живот ветчиной и яичницей.
Но и Ван, и Сандэнс спали у себя в купе, задернув темные шторки у полок, дававшие им возможность хоть немного отдохнуть друг от друга.
– Ван? – прошептал он. – Вы спите?
– Да. Где твой папенька? – пробормотал Ван с верхней полки, и Огастес улыбнулся: он так и знал, что Сандэнс не захочет карабкаться по лесенке на верхнюю полку, а Ван, наоборот, будет рад.
– Бутч с мамой.
– Сколько сейчас времени?
– Шесть тридцать. – На самом деле было всего шесть пятнадцать, но шесть тридцать звучало лучше.
– Ох, господи, Гас. Просто сходи в вагон-ресторан. В билеты включена еда. На тебя никто не станет смотреть. И лезть к тебе не станут. А если станут, скажешь мне. Справишься?
– Конечно, справлюсь, – пообещал Огастес и оставил мужчин досыпать.
После этого он отправился в отдельный вагон. Дверь в спальню была заперта. Он поднял было руку, чтобы постучать, но тут же снова опустил. Ему десять. Он вполне может сам дойти до вагона-ресторана и наесться до отвала. В этом деле ему помощники не нужны.
Он выбрал себе место с таким расчетом, чтобы бордовая щека была ближе к стене: так официанту не придется смотреть на его родимое пятно, и им обоим не будет слишком неловко. Но если даже официант и смутился, то виду не подал, и довольный Огастес самозабвенно заказал себе завтрак, а потом прибавил, что его родные, возможно, придут позже, а если нет, он заберет остатки завтрака с собой.
– Огастес Туссейнт? Неужели это ты?
Он удивленно поднял глаза от тарелки.
Перед ним, ласково улыбаясь, стояла Мэри Гарриман. Он уже видел ее в «Плазе», но лишь мельком, и она вела себя с ним так же мило, как прежде, когда они с мамой и Оливером гостили в ее доме.
Миссис Гарриман была приятной дамой, и ее дети тогда отнеслись к нему по-дружески, хотя, пока они разглядывали его щеку, ему и пришлось пережить несколько неловких мгновений. В доме у Гарриманов он единственный раз в жизни играл с целой компанией детей и часто с благодарностью вспоминал об этом.
– Но где твоя мама? – спросила миссис Гарриман, оглядывая вагон-ресторан.
– Она скоро придет, – отвечал он, отчаянно надеясь, что мама не додумается сюда прийти.
– Вы все же едете в «Солтер»?
Он сглотнул, кивнул, промокнул губы салфеткой:
– Да, мэм. Едем.
– Мы тоже думаем туда заглянуть. Мы ездим каждое лето. Детям там нравится, и потом, «Объединенная Тихоокеанская» будет строить в городе новое депо. Ты помнишь Роланда и Аверелла?
– Да, мэм.
– Вот и они. – И она махнула своим сыновьям; те только что вошли в вагон-ресторан. – Хочешь позавтракать вместе с нами? – продолжала она. – Или лучше нам присоединиться к тебе?
Она подозвала официанта, и тот вмиг устроил за столом Огастеса миссис Гарриман и ее сыновей. Роланд был ровесником Огастеса, а Авереллу уже исполнилось шестнадцать. Оба помнили Огастеса еще с тех пор, как они с мамой и Оливером гостили у них. Они уставились на его щеку, но в их взглядах читалось любопытство, не отвращение – может, потому что они уже видели его раньше, – и он постарался не отворачиваться и не опускать глаза.
– Ты еще играешь в крикет? – спросил Аверелл. – Помню, ты здорово играл, хотя был совсем маленьким. Сейчас ты, наверное, чемпион.
– Играю, – отвечал Огастес, – хотя у меня уже давно не было партнера. Может, мы могли бы сыграть с вами в шахматы… или в покер?
– Покер? – ошеломленно переспросила миссис Гарриман.
– Да. Но не на деньги. У меня есть пакет конфет, которые можно поделить на всех и играть на них. А еще можно съесть конфеты и играть на очки. Это очень весело. – В его голосе слышалось явное нетерпение, даже возбуждение. Неожиданная встреча с друзьями стала чересчур лакомой приманкой.
Мальчикам, как и ему, не терпелось поиграть вместе, и они весь завтрак засыпали его вопросами, но потом в вагоне-ресторане вдруг появилась его мама. Глаза у нее горели, щеки раскраснелись. Она собрала волосы в узел, но несколько прядей выбилось и падало на уши. Пуговицы на платье тоже были застегнуты неправильно, и от этого казалось, что она одевалась впопыхах.
Она изумленно поприветствовала миссис Гарриман и ее сыновей – «Я даже не думала, что мы едем одним поездом!» – и, извинившись, что прерывает их завтрак, повернулась к Огастесу. Тот старался запихнуть себе в рот еще пирожное, хотя уже наелся так, что едва не лопался.
– Огастес, – строго проговорила она, прижимая руки к груди. – Я за тебя тревожилась. Я не знала, где ты.
– Прости меня, мама. Я рано проснулся и не хотел тебя будить.
– Ты закончил? – спросила она, и он сразу понял, что без него она не уйдет.
– Да, наверное. Но, может, мы могли бы поиграть вместе, когда вы позавтракаете? – спросил он у младших Гарриманов.
Те взглянули на мать, и она коротко им кивнула.
– Конечно. Приходи через десять минут в салон-вагон! – предложил Аверелл.
