– Я не стану сбрасывать Джейн с Огастесом с поезда, даже на малой скорости, – возразил Ноубл.
– Тогда мы вдвоем с Огастесом сойдем в Эванстоне[30] сегодня вечером, – предложила Джейн, держа спину очень прямо и высоко подняв подбородок. – Там следующая остановка. Я буду все отрицать, рыдать в три ручья и говорить, что представить себе не могу, о чем они меня спрашивают. Как вам, должно быть, известно, я хорошая актриса.
Она не смотрела на Ноубла, и у Огастеса в животе забурлила паника. Ему не хотелось разлучаться с Дикой бандой.
– Остальных все равно встретят в Огдене[31], – произнес Сандэнс. – Нужно как-то улизнуть из поезда.
– А я не отдам вас на растерзание, чтобы выгадать пару дней, – прибавил Ноубл. – Мы сойдем все вместе.
– Тогда придется остановить поезд, – подытожил Сандэнс. – Подстроить поломку. Где-нибудь в глуши. И незаметно уйти.
– У тебя случайно нет при себе динамита, братишка? – хохотнул Ван.
Ноубл медленно мотнул головой:
– У меня другая идея. Нечто менее взрывное. Нам не придется останавливать целый поезд. – С минуту Ноубл глядел на Джейн, словно убеждая ее довериться ему.
Джейн поправила ворот своего платья. Шея у нее была вся в красных пятнах. К ужину она вообще не притронулась.
– Что ты такое задумал, Бутч Кэссиди? – спросил Сандэнс.
Бутч еще помолчал.
– Мы в последнем вагоне.
– Потому что мы страшные богатеи, – с восторгом вставил Ван.
– Нам просто нужно отцепить последний вагон, – сказал Ноубл. – Проводник не заметит пропажи до тех пор, пока не откроет дверь между вагонами, а ему это делать ни к чему.
– Ты вылезешь наружу и отцепишь вагон? – недоверчиво переспросил Сандэнс. – Потому что я ни в жизни не стану этого делать. Увольте.
– Я это сделаю, – предложил Ван.
– Да ты вообще не представляешь, что такое вагоны и как их сцепляют, – презрительно усмехнулся Сандэнс. – Ты попросту угробишь себя, а нам придется разгребать за тобой еще и эту кровавую кашу.
– Я могу расцепить вагоны с закрытыми глазами, – тихо проговорил Ноубл. – В пульмановских вагонах на сцепке нет замка. Охранник приставлен только к багажу, но его везут в начале состава. Нужно просто удержать равновесие и чуть поднажать….
– …и очень хотеть, чтобы все получилось. И вдобавок проделать все это в темноте, – прибавил Сандэнс. – Иначе тебя заметят, и наш план пойдет прахом. А из каньона мне выбираться неохота, хотя, когда мы доедем до Юты, поезд сплошь пойдет через каньоны.
– По расписанию мы прибываем в Эванстон ровно в полночь, – спокойно продолжал Ноубл с таким видом, словно уже заранее все продумал. – Я отцеплю наш вагон через полчаса после того, как мы тронемся оттуда. До каньона мы еще не доедем и будем не слишком далеко от города. А значит, нам не придется долго искать экипаж и лошадей.
– Вы ведете себя так, как будто это очень просто, – прошептала Джейн.
– Это и правда просто, голубка.
Огастес изумленно разинул рот, представляя себе, как Ноубл в темноте цепляется снаружи за стенку мчащегося вагона.
– Они не заметят, что вагона нет, пока не доедут до следующей станции. А может, и там не заметят, – прибавил Ноубл. – Они следят только за вагоном с багажом. Это несложно.
– Несложно, – повторила Джейн. Лицо у нее буквально позеленело от страха.
– Им придется послать за вагоном локомотив, да и то только утром, не раньше. Мы к тому времени уже будем далеко. И никому не причиним вреда.
– Попробовать стоит, – объявил Сандэнс, широко распахнув глаза в радостном предвкушении.
Ван пожал плечами:
– И потом, что мы теряем?
– А если мы потеряем Ноубла? – воскликнула Джейн.
Глаза у нее горели, как горячие угли, но даже Огастес понял, что решение уже принято.
Ноубл принялся составлять списки и раздавать указания, Джейн извинилась и ушла к себе, а Сандэнс без конца улыбался, так широко, словно его безоговорочно помиловали.
– Знаешь, почему мне не страшно? – спросил Ван у Огастеса, наклоняясь к нему так, что их глаза оказались на одном уровне.
– Почему?
– Потому что я не припомню, чтобы у него что-то не получилось. Даже если все пойдет не так, он все равно исправит дело. Как всегда.
– А еще он везунчик, – прибавил Огастес, чувствуя, что и ему стало гораздо легче.
– Вот именно.
– Самый везучий сукин сын на всем белом свете, – произнесли они хором.
– Ван, – окликнул Ноубл. – Следи за языком.
– И дело тут не только в везении, малыш, – продолжал Ван.
– А в чем еще?
– Ему везет, потому что он добрый. Он заботится о других. И получает по заслугам. Ты сам увидишь. У него все получится.
– Вряд ли вторая часть твоего плана понравится Джейн больше, чем первая, – пробормотал Сандэнс, не сводя глаз с закрытой двери спальни.
Они уже были полностью готовы и ждали, поглядывая на часы. Джейн ушла к себе, но Бутч за ней не пошел.
– У меня нет других вариантов. Все так, как ты и сказал. Если я не вырвусь вперед, причем очень быстро, нам всем крышка. Единственная разменная монета, которая у меня осталась, – это я сам.
– Ты вместо нее? – спросил Гарри. – Или вместо него?
Ван уснул прямо на полу, сложив руки на животе, скрестив ноги, подложив под голову подушку с дивана.
