Тед Уилкинз вырос в их долине. Мужчины принялись грузить в телегу сундуки, весело перебрасываясь шутками и вспоминая былое. Потом Ноубл помог Джейн взобраться на сиденье.
– Вы не боитесь, что он попробует сдать вас властям за награду? – спросила Джейн, когда Ноубл уселся с ней рядом и взялся за поводья.
– Нет. Тед хороший парень. И потом, я ему когда-то помог. Давно это было. Я заплатил ему за телегу и лошадей. Да и вообще ему нет смысла на меня доносить.
– Это еще почему, Ноубл Солт?
Он взглянул на нее своими бездонными глазами, но не стал повторять то, что уже знали они оба.
– Все будет в порядке, голубка. Вот увидите.
– Боюсь, что ваши представления о порядке не совпадают с моими, – отрезала она, а когда он потянулся, чтобы взять ее за руку, отмахнулась так резко, что чуть не свалилась с сиденья.
– Осторожнее, мама! – укоризненно воскликнул Огастес; Ноубл придержал ее и помог снова усесться, но ходу не сбавил.
Городок Огден оказался очень красивым. Ноубл был прав. Горы в Юте выглядели иначе, чем все, что ей доводилось прежде видеть. Солнце вставало у них за спинами и освещало путь. Они оставили позади предгорье и проехали через сады и поля, через центр городка, а потом, повернув к югу в направлении Большого Соленого озера, покатили по дороге, кишевшей повозками, телегами и велосипедами. Изредка на дороге попадались и машины, но почти все путники смотрели на них с недоверием, словно не понимая, для чего они вообще нужны. Семьи здесь были большие, и все повозки, казалось, были набиты битком.
– До озера нам еще километров пятьдесят, – предупредил Ноубл, когда Огден остался позади. – Но дорога красивая, к тому же здесь нас не станут искать.
Близился конец июля. Когда рассвело и наступило утро, они свернули на обочину, и Джейн достала два кружевных зонтика.
– Мама, я мужчина, – буркнул Огастес, но все же взял один зонтик, пристроил между сундуков, улегся в его тени и мгновенно уснул. Второй зонтик Джейн подняла над собой и Ноублом. Ноубл не стал напоминать, что он тоже мужчина, и с благодарностью укрылся под кружевной сенью.
Сандэнс с Ваном уехали далеко вперед. Им не следовало показываться всем вместе.
– На тебя, Бутч, никто не посмотрит. Во всяком случае, пока на Джейн эта моднейшая шляпа, – хохотнул Ван.
К полудню шея у него, там, где заканчивалась тень от полей шляпы, здорово покраснела, рубаха промокла от пота, а желтый кашемировый пиджак и жилет, которые он оставил себе и надел на рассвете, уже лежали на спине лошади.
Еще в поезде, расцепив вагоны, Ноубл cменил рубашку, а теперь надел выуженную из сундука Оливера соломенную шляпу с красной лентой, того же цвета, что и подтяжки, на которых держались его коричневые брюки. Ни пиджака, ни жилета на нем не было, и даже рукава рубашки он засучил, спасаясь от жары. Джейн не могла отвести глаз от его рук, от мышц и вен, так походивших на ручьи и холмы, что тянулись вверх от долин ладоней. Ей казалось, что его кожа с каждым новым часом напитывается солнцем и постепенно темнеет. Его ничто не тревожило, ничто не останавливало. Он был способен буквально на все. Он казался ей чудом. И ей предстояло его потерять.
Она гнала от себя эту жуткую мысль с тех самых пор, как миссис Гарриман развернула перед ней газету и сообщила последние новости.
Так он сказал ей. И ровно так она чувствовала себя, глядя на эту ужасную статью. Миссис Гарриман спросила, нужна ли ей помощь, и она мгновенно отказалась. Ей не нужна помощь. Ей нужен Ноубл Солт, но она не могла представить, как его сохранить.
– Я ничего об этом не знаю, – пробормотала тогда она, и, кажется, миссис Гарриман ей поверила. Может быть, потому, что так и было.
– А что же мистер Кэссиди? – спросила миссис Гарриман, постучав пальцем по фотографии.
– Я не знаю никого с таким именем, – решительно ответила Джейн. – Эта история – просто нелепость.
Миссис Гарриман цокнула языком и покачала головой:
– Дорогая, я вижу, как вы расстроены. Я пригляжу за мальчиками. Прошу, остановитесь у нас, когда мы доберемся до Солт-Лейк-Сити. Места у нас очень много. Эдвард живет там с начала июня совершенно один, бедняжка. Мы говорим, что это наша дача, но это, конечно, скорее поместье. – Она улыбнулась и подмигнула Джейн. Она была так добра и так мало понимала в происходившем, что Джейн поспешила ее поблагодарить и поскорее ушла.
С тех пор Джейн чувствовала себя так, словно забилась в самый темный уголок своего сознания и не хотела оттуда выйти. Она старательно контролировала выражение своего лица и почти не задавала вопросов. Ноубл всякий раз старался ей ответить.
– Когда мы доберемся до Солт-Лейк-Сити… Что будет дальше?
– У меня есть друг, адвокат. Я ему доверяю. Мы пойдем к нему.
– А Ван и Сандэнс? – безжизненным тоном спросила она.
