Холмы Арканзаса скоро уступили место равнинам Озарка. Мимо окна проносились дубовые леса, шахты, где добывали свинец, развалюхи по краям лугов и полей. Изредка возникало что-нибудь, что привлекало внимание, но тут же оставалось позади и исчезало: человек, свежующий свинью, подвешенную к ветке дуба; чернокожий мальчик, сидящий на муле и размахивающий рваной шляпой; большой бык, пытающийся взгромоздиться на стройную, слегка присевшую на задние ноги корову... Все, что проносилось за окном, напоминало Гэсу о доме, о графстве Форд.
Месяцы, проведенные в каменном муравейнике, казались годами; он был как дикий мустанг, которого привезли в город, чтобы научить принимать участие в соревнованиях по выездке и стиплчейзу. По мере того как пейзаж, обозреваемый из окна вагона, становился все более диким и первозданным, воспоминания о каменных коробках, асфальте под ногами стали отступать. Каньоны, которые они переезжали по мостам, становились все глубже, а земля вокруг казалась совершенно девственной; никаких следов деятельности человека - если, конечно, не считать самих железнодорожных путей, которые вились через равнины, по зеленым склонам холмов... Вдруг Гэс услышал, как кто-то выкрикивает: "Хот-Спрингз! Хот-Спрингз!" Он очнулся окончательно и поднял голову с плеча Бесси, облаченного в шелк платья.
Глядя в ее египетские глаза, на ее радушную улыбку, он сказал:
- Нам здесь выходить.
Легко соскочив с подножки вагона, они обнаружили, что рядом с ними на платформе никого больше не было. Немного подальше, возле вагона первого класса для белых, вертелись носильщики и еще какие-то личности, которые помогали белым пассажирам, важным как магараджи, спускаться со ступенек вагона на вымощенную плиткой платформу; потом этих пассажиров почтительно сопровождали к машинам.
- Ну, посмотри, - сказал Гэс, - а здесь ни одного носильщика.
Гэс засунул пару пальцев в рот и пронзительно свистнул. К ним тут же бросился носильщик - седой растерянный негр, качающий головой и будто вопрошающий: что этот непредсказуемый белый человек придумает завтра?
Носильщик взял чемоданы; Гэс отдал ему чеки на багаж:
- Спасибо за помощь. Мы собираемся остановиться в гостинице.
- В той самой гостинице? - спросил седовласый носильщик с какой-то непонятной обреченностью, закатив при этом глаза.
- Да, именно там, - сказал Гэс, беря Бесси за руку и направляясь к стоянке такси.
Старый носильщик уложил чемоданы в машину, и Гэс сунул ем в руку доллар.
- Куда едем? - спросил таксист.
- В ту самую гостиницу, - сказал Гэс.
- Мог бы отвезти вас в одно местечко, тут совсем недалеко, вроде как, знаете, квартирка, никто не беспокоит, - предложил водитель.
- Нет, спасибо, мы все же поедем в гостиницу. Я учу свою племянницу играть в гольф.
- Да, похоже, у нее есть замечательная дырочка, куда можно ох как загнать! - Таксист оскалился.
Гэс очень быстрым движением приставил ствол пистолета к голове таксиста за ухом и очень спокойно сказал:
- Извинись немедленно.
- Да, сэр! Извините, ради Бога, извините, мэм, - просипел водитель. Эти мои дурацкие шуточки... у меня всегда из-за них неприятности. Нет, нет, сэр, я ничего такого и не думал, нет, сэр, это просто так, глупая болтовня... У вас очень красивая племянница, знаете, вот честное слово. Да, сэр... извините, мадам!
Белое центральное здание гостиницы было весьма странной архитектуры, со множеством всяческих башенок и прочих излишеств. Дежурный администратор был небольшого роста, весьма упитанный, лысый мужчина, предупредительный, невозмутимый и исключительно вежливый. Но когда он увидел, что Гэса сопровождает Бесси, его мягкая предупредительность укрылась под маской холодной вежливости.
- Мистер Гилпин... - Он повертел в руках карточку бронирования. - Мы не были предупреждены, что с вами прибудет...
- Мой секретарь, - сказал Гилпин. - Она занимается моими финансами и чистит оружие - после употребления.
- Но извините, мы не ожидали... - Лицо администратора приняло каменное выражение.
Гэс вытащил из кармана довольно крупную купюру и подсунул ее под локоть кругленького администратора, которому так хотелось оставаться оплотом респектабельности в гостинице, куда съезжались гангстеры со всей страны.
- Я знаю, о чем вы подумали, - сказал Гэс, почувствовавший вдруг уверенность в себе. - Каждый раз, когда это происходит, ей становится очень неловко, хотя и не скажешь, что это бывает так уж часто... Понимаете, она дочь египетского короля Фарука, и с ней следует обращаться соответственно как с принцессой.
Деньги исчезли; едва заметная улыбка смягчила камень.
- О, принцесса! Мы очень рады, что вы решили остановиться в нашей гостинице. Совсем рядом с полем для гольфа у нас есть замечательные отдельные домики, как раз на двоих. Там вам никто не будет мешать.
- Да, это как раз то, что нужно, - сказал Гэс.
Администратор позвонил в колокольчик и крикнул:
- Гости в коттедж первый!
Это прозвучало как окончательное признание их права на поселение в гостинице.
