А ещё, похоже, осознание того, что я максимально далека от прожжённой соблазнительницы, лишь усилило чувства Мастера. Кажется, он решил, что я просто хочу казаться опытной женщиной, хоть ей и не являюсь, и лишь поэтому ношу такое платье и такое бельё.
– Тебе необязательно работать, – мягко добавил он. – Когда в твоей комнате закончат все работы, ты можешь вернуться туда и отдохнуть. Теперь там будет уютно, обещаю.
– Отличная идея, – вдруг хрипло включилась тётушка. – Ты заслужила выходной.
Я поняла, почему она так охотно это поддержала. Теперь не надо будет придумывать повод, чтобы во время перемещения в мой мир отправить меня в комнату.
– Да, – Мастер снова улыбнулся мне. – А пока посиди в баре, поболтай с тётушкой, выпей шоколад. И не вздумай перенапрягаться. Не волнуйся за тётушку. Если посетителей будет слишком много, я избавлюсь от лишних или вовсе закрою бар.
“Избавлюсь от лишних” звучало так, будто он лично их всех уничтожит. С той же милой улыбкой.
Мастер развернулся, собираясь первым уйти в сторону главного зала, но вдруг притормозил и, не оборачиваясь, произнёс:
– Сегодня между нами не останется преград. И больше не нужно будет держаться на расстоянии.
Казалось, что он сказал это себе, так как было очевидно, сколько сил он прилагает для борьбы с самим собой. Я видела, как во время нашей беседы он время от времени чуть подавался вперёд, а потом сжимал руки в кулаки, будто удерживая себя от того, чтобы приблизиться и прикоснуться.
Когда он ушёл, мы ещё некоторое время стояли молча.
– Как далеко всё зашло, – наконец, пробормотала еле слышно тётушка. – Хорошо, что сегодня всё закончится.
От этих слов у меня снова что-то протяжно болезненно толкнулось внутри. Ничего ей не ответив, я просто молча зашагала в сторону зала. Мне не хотелось разговаривать. И хоть шагов слышно не было, она наверняка следовала за мной.
Какое-то время мы шли в тишине.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – вдруг донёсся до меня тихий тётушкин голос. – Ты думаешь: “А вдруг он вовсе не возненавидит меня, узнав о том, что я человек? Вдруг его чувства так велики, что он примет это?”
Я промолчала. Да, эта мыслишка нет-нет да и возникала где-то в глубине сознания. Я гнала её, приводя себе аргументы, почему думать так очень опасно, но она всё равно то и дело появлялась.
– Я тебе не говорила, но Мастер признался мне ещё кое в чём, – продолжала тётушка. – Знаешь, почему мы возвращаемся в человеческий мир раньше срока и всего на пару часов? Не только из-за прорех. Мастер боится самого себя. Он боится, что если мы вернёмся туда позже, сразу после полного исчезновения решётки, то ему будет очень трудно держать себя в руках. Его ненависть к людям никуда не делась, из-за заточения она лишь усилилась, а когда ты уберёшь остатки решётки, уже нечему будет сдерживать его. Он хочет немного остыть, привыкнуть к ощущению свободы и постараться обуздать свои эмоции. Мне казалось, нет необходимости говорить тебе это и портить радость после новости о скором возвращении, но теперь я вижу, что ты должна это услышать.
Я только дёрнула подбородком. Тётушка знала, куда бить. И её удар попал в цель.
Её слова звучали у меня в ушах, когда мы вошли в зал и встали за стойку. Мастер уже сидел на своём троне и смотрел, конечно, только на меня, поэтому я приложила неимоверные усилия, чтобы выглядеть спокойной и безмятежной. Даже слегка улыбалась, чтобы у него не возникло желания начать выяснять, что со мной происходит. Он и так, кажется, только и делал, что анализировал моё состояние.
Как всё могло так измениться, а?
Ведь буквально несколько дней назад Мастер выглядел таким суровым и неприступным. Сейчас же его лицо становилось прежним лишь в тот момент, когда он хоть на миг отрывал от меня взгляд. Нет, оно становилось ещё страшнее, будто он был в ярости из-за того, что его заставили смотреть куда-то ещё. Наверное, поэтому все входящие посетители вели себя до ужаса тихо, стараясь не издавать резких громких звуков. И кланялись они как будто ещё ниже, на всякий случай замирая в поклоне на несколько секунд, чтобы уж точно не продемонстрировать никакой непочтительности.
Как и было велено, я работать не лезла. А если пыталась, то сразу два острых взгляда тут же заставляли меня прекратить.
Во-первых, Мастер чуть прищуривал глаза, во-вторых, тётушка сурово поджимала губы, тут же отнимая у меня чашку с лепестками или маленький горшочек с порошком, который я порывалась ей подать.
Поэтому я перестала всех нервировать, навела себе горячий шоколад и устроилась в уголке между стойкой и стеной, наблюдая за постепенно прибавляющимися посетителями. Мне вдруг пришла дикая мысль – ведь это в последний раз! Если сегодня удастся вернуться домой, то больше я никогда не увижу зал волшебного бара и заполняющих его монстров, которые устраиваются за столами, кидая заинтригованные и испуганные взгляды в мою сторону.