Похоже, теперь точно можно считать, что проверку я прошла. От облегчения у меня подкосились ноги. Чтобы не упасть, пришлось опереться на стойку. Бог мой, я только что ходила по краю… Один неверный шаг или жест, одно неверное слово, и всё…
Не знаю, как я дошла до своей комнаты. Меня шатало из стороны в сторону. Шоколад я оставила пока в баре, спрятав его на одной из полок. Вряд ли сегодня мне ещё захочется его пить… Да и руки трясутся так, что есть риск попросту выронить и рассыпать всю пачку…
В комнате я с некоторым трудом распустила волосы, поскольку пальцы дрожали и не слушались, а потом, не раздеваясь, рухнула на кровать, застеленную стыренным из чемоданного отеля одеялом.
– Ни за что теперь не усну… – пробормотала я, устроив голову на нормальной человеческой подушке, которая после деревяшки показалась мне невероятно мягкой и удобной. – Полежу и…
Сон навалился так резко, что я просто отключилась, так и не успев договорить.
И как будто почти сразу над ухом раздалось:
– Вставай, Элечка…
– Нет, – буркнула я, дёрнув ногой. Мне почему-то спросонок вдруг показалось, что меня будит мама. Потом мелькнула ещё одна сонная мысль, что вот сейчас я ещё посплю, а потом надо не забыть рассказать маме, какой странный жуткий сон мне приснился! Будто меня занесло в набитый монстрами бар, скачущий по мирам, с привлекательным, но холодным и страшным хозяином.
– Элечка, вставай, на смену пора! Мне тебя ещё в порядок привести надо! И платье разгладить, оно у тебя жутко мятое.
Я рывком села на кровати. Этот резкий переход от облегчения, что кошмарный сон закончился, к осознанию, что это вовсе не сон, взбодрил меня сильнее, чем ведро холодной воды, вылитой на голову. Кроме того, тут же вернулись воспоминания о том, что происходило вчера ночью.
– Ох, тётушка, – простонала я, схватившись за голову. – Вчера такое было… Утром ты могла меня здесь и не найти…
– Почему?! – напряглась тётушка, видимо, оценив выражение моего лица.
На краткий пересказ ночных событий ушло минут пять. Надо было видеть её лицо! Оно меняло выражение от испуганного до… очень-очень сердитого! А в конце мне внезапно… отвесили знатную такую затрещину!
– О чём ты думала! Зачем было так рисковать! Ради какого-то шоколада! Хотя, конечно, я тебя понимаю, – тут же смягчилась она и потрепала меня по взлохмаченным волосам. – Должно быть, тебе очень сложно влачить безрадостное существование, каждый миг ожидая гибели. Хочется хоть немного радости. Но ты хоть понимаешь, что любое твоё слово вчера могло стать последним?!
Эту фразу она снова рявкнула. Я на всякий случай прикрыла голову. Получить вторую затрещину не хотелось. Крошечная тётушкина ручка была какой-то невероятно тяжёлой…
Когда мы вошли в бар, посетителей ещё не было, зато Мастер Лун восседал на своём месте. Надо же, будто и не шнырял по коридорам в ночи, чтобы отлавливать девиц и запугивать их до смерти. Да ещё и выглядит-то таким свежим! Меня бы слегка примирило с реальностью наличие у него мешков под глазами. Но нет!
Он вновь сидел, как прекрасное каменное изваяние, совершенное творение неизвестного мастера, который явно превзошёл себя, пытаясь изобразить бога. Правда, какого бога, тут я слегка терялась. Возможно, бога войны, поскольку от застывшей фигуры во все стороны расходились волны силы. Их чувствовала даже я, как и непреодолимое желание склониться в три погибели перед грозным хозяином бара. Особенно сейчас, когда он так остро, жутко смотрит куда-то вдаль, сквозь стены. Как змей, застывший перед броском. Будто наблюдает за всей системой миров, выискивая, кого наказать за нарушение равновесия.
С другой стороны, бог войны определённо должен был бы иметь совсем другую внешность. Его лицо должно выглядеть так, словно его высекли из грубого камня, с крупными чертами и тяжёлой челюстью, чтобы никому и в голову не пришло назвать его привлекательным. И уж точно при взгляде на бога войны не должно возникать странных, диких, неуместных реакций тела!
А ещё почему-то никак не получается убедить себя в том, что эти реакции – лишь проявление страха и нежелания привлекать внимание опаснейшего монстра в этом баре. Как будто от ужаса обычно не поджаривает изнутри?
Нет, надо что-то с этим делать. К примеру, представить, как он медленно, угрожающе наклоняется ко мне, чтобы взять за шкирку и вышвырнуть прочь, как это было при нашей первой встрече. Помню, тогда это до чёртиков меня напугало!
Однако воображение почему-то подкинуло совсем другую картинку. Вот он наклоняется в своей манере с абсолютно прямой спиной, как строгий наставник, собирающийся сделать выговор, и хрипловато произносит, глядя в глаза: “Ты так и не усвоила урок. Такую нерадивую ученицу определённо надо наказать…”. Тьфу ты, что за блажь! Я аж головой встряхнула, пытаясь прогнать наваждение.