Сказано с легкой подколкой. В драгуны Щеглова свое время не взяли. И очень зря. В результате он с удовольствием теперь их лупит, старательно доказывая глупость очередного шиольского аристократишки. Подумаешь, рост неподходящий. Зато ноги правильно кривые.
– Так точно, – ответил грозный вояка, не моргнув и глазом. Сам он утверждал, что никаких обид не испытывает. Его вполне устраивает и егерский полк с ротой разведки. Очень недурственный следопыт вышел и серьезный вояка, умеющий рискнуть и знающий меру. Но вот попросился почему-то при создании 2-го корпуса именно на коня. И пусть его.
– Идите!
Щеглов отточенным жестом отдал честь и двинулся вслед за капитаном Слепневым. На улице любовно похлопал гнедого жеребца по шее, негромко скомандовал что-то ординарцу. Красиво, как никогда не суметь неумелому вскочил в седло. Конь двинулся пружинистым шагом, посматривая во все сторону, видят ли какой он замечательный. В отличии от большинства неказистых зато выносливых и неприхотливых горских лошадок он был породистый и достался Щеглову в бою. Раньше на жеребце разъезжал чуть ли не генерал. В деле до сих пор не использовал, в основном по большим праздникам.
– Рысью, – раздалась протяжная команда.
Марченков отвернулся от окна и выбросил из головы происходящее. Сейчас важнее другие действия.
– Связь, – сказал отрывисто.
– Штаб армии на проводе, – доложил после короткой паузы телеграфист.
– Передавай! Вторые сутки веду бои с 8-м пехотным корпусом. Потери крайне тяжелые. Вторая Волонтерская бригада потеряла не менее половины состава убитыми и ранеными. Три бронепоезда выведены из строя.
Начштаба Хлебников дернулся, но промолчал. Из двух разбитых бронепоездов вполне возможно склепать один. Начальник железнодорожного батальона определено заверил в скором возвращении в строй. Майор об этом в курсе. Встревать в разговор не имеет смысла. Легкое преувеличение сложностей при общении с высшим командованием не повредит. Дай Единый скорее среагируют на жалобы и требования.
– Нуждаемся в пополнении и артиллерии. Особенно тяжелой. Без получения помощи в ближайшее время невозможно взятие Ардара. У меня перед фронтом не менее 60 тысяч шиольцев, соотношение один к трем не в нашу пользу. Люди устали и практически без запасов боеприпасов. Со вчерашнего дня вынуждены использовать захваченные в обозах трофейные. Так долго продолжаться не может. Слишком велик риск. Почему 1-й корпус до сих пор не идет на север? В случае дальнейшего промедления буду вынужден остановиться.
– 8-й корпус последнее боеспособное подразделение на восточном побережье, – застучал аппарат после короткой паузы. Комкор читал ленту, тут же передавая ее Хлебникову. – Королевская армия откровенно разложилась и не желает воевать. Случаи массовой сдачи в плен целыми подразделениями превратились в систему. При малейшем нажиме бросают позиции и бегут. Тем важнее не дать им перегруппироваться и прийти в себя. В кратчайший срок необходимо взять Ардар еще и потому, что с ним мы получим огромные армейские склады.
Хлебников машинально кивнул в этом месте. На самом деле об этом прекрасно знали все готовящие наступление. И именно артсклады были основной целью. Отнюдь не сам город или порт. В ходе Фадзийской войны было изготовлено одних 75-линейных снарядов несколько десятков миллионов. Добрая половина из них так и не вылетела из ствола. Не меньше четверти произведенного на Патре хранилось на огромных подземных складах в Ардаре. Одних 150-линейных снарядов по отрывочным данным свыше сорока тысяч, не считая выстрелов для морской артиллерии. А там еще присутствовали 120, 180 и 200-линейные.
Это десятки, если не сотни тяжело нагруженных эшелонов и возможность годами вести боевые действия. А это только одна часть. Там были и винтовочные и пистолетные патроны в невообразимом количестве, гранаты, заряды для бомбометов и масса всякого крайне необходимого любой армии добра.
Огромные цифры для любого государства. Но все познается в сравнении. В Свободной зоне за год с лишним произвели около 80 тысяч зарядов для 80-линейных бомбометов и 300 тысяч ручных гранат. На одном 7-м артскладе в Ардаре якобы имелось до полумиллиона снарядов 80-линейного калибра. Гранаты там считали даже не на тонны, а на тысячи тонн.
А еще в городе был мощный Морской завод и другие военные предприятия, даже в эту минуту выпускающие вещи в военных целях. На одном «Артремонтном заводе», имелось свыше сотни специальных станков. Там можно было переделать любые снаряды, скомплектовать любые выстрелы. К примеру, все снаряды от 75-линейных полковых, дивизионных и горных пушек взаимозаменяемы. А снарядами от 150-линейных морских орудий можно стрелять из гаубиц и пушек соответствующего калибра.
