Нет времени устанавливать броневые башни и создавать нормальные поезда? Не важно! С обычной открытой платформы, слегка загороженные от пуль и осколков щитами и мешками с песком, громко заговорили орудия, бомбометы, крупнокалиберные и винтовочного калибра пулеметы. Часть просто сквозь прорезанные в деревянных стенах вагонов амбразуры.
В результате железная дорога в считанные часы оказалась полностью под контролем НА. Бронепоезда влетали на станции, высаживали десант прямо на перрон из пассажирских вагонов. Сопротивляющихся расстреливали орудия прямой наводкой. Да их и немного оказалось. Никто не ожидал ничего подобного и не подготовился. Транспортная сеть шиольцев была нарушена с первых часов наступления. Попутно прекращала работать телефонная и телеграфная сеть. Управление частями противник терял моментально.
Не менее удачным решением было переподчинить второму корпусу все бронепоезда, собрав их в один кулак. Нарушив все расчеты противника они оказались в тылу 8-го корпуса, нанеся неожиданный удар по его полкам и артиллерийским позициям. Сейчас не имело смысла жалеть стволы или не слишком богатые запасы снарядов. В течение дня каждое 100-линейное орудие расстреляло почти три сотни. Пришлось возвращаться на станцию и пополнять запас. В следующих за ними сзади грузовых эшелонах оставалось приблизительно столько же.
Один 100-линейный ствол разорвало, искалечив и убив орудийную прислугу. Остальные продолжали стрелять, меняясь время от времени. Поезда постоянно маневрировали, стремясь охватить весь район и прикрывая собственные подразделения.
Результат внезапного обстрела тяжелыми снарядами оказался ужасающим. Батареи корпусной и дивизионной артиллерии шиольцев понесли огромные потери. Пехота была прижата к земле и не смела поднять голову. Обоз практически целиком попал в руки НА.
Для них это приняло размеры огромной удачи. Мало того, что лигистам досталось огромное количество боеприпасов и амуниции, попутно они лишили возможности противника полноценно сопротивляться. Без патронов и снарядов жить корпусу оставалось считанные часы.
Конечно Тидвил не был самим собой, если бы не попытался ответить. В корпусе имелось тридцать шесть 100 и 120-ти линейных орудий и почти 200 полевых пушек и гаубиц 75-линейных. Если бы не внезапность нападения с тыла результат мог бы стать совсем иным. Но даже и сейчас имея после потери снарядных парков по 20 снарядов на ствол и потеряв почти половину артиллерии, корпус умело огрызался.
Один из бронепоездов получил попадание в локомотив и был отбуксирован назад. Другой лишился обоих 75-линейных и одного 100-линейного оружия и представлял из себя сущую развалину. Более тридцати убитых и не меньше раненных. Практически весь экипаж.
Тем не менее 21-я дивизия дрогнула под огнем. Паника охватила два полка и они, бросая оружие, попытались сбежать в тыл. Вот только спасаться им было некуда. Впереди части 2-й волонтерской бригады, преграждавшей путь с утра. Позади бронепоезда, конница и несколько эшелонов с пехотой НА. Целые роты принялись сдаваться и попытки их остановить были абсолютно тщетными.
А вот 19-я дивизия все еще сопротивлялась. Ее полки успели организовать оборону, не смотря на внезапность нападения. По приблизительным оценкам из 17 тысяч военнослужащих, числящихся в строю до начала сражения, дивизия потеряла убитыми и ранеными до пяти, но уступать Тидвил наверняка не собирался.
Темнота давала ему известное преимущество. Слишком мало было у Марченкова солдат. Фактически окруженные превышали своих окружателей по количеству не меньше, чем в два раза. Остановить прорыв было бы достаточно тяжело и стоило бы огромных потерь. Вот и требовалось немедленно принимать решение о дальнейших действиях.
Рядом нетерпеливо шевельнулся капитан Слепнев. Ему на месте не стоялось и соображения высказанные им десять минут назад вполне соответствовали ситуации.
– Возьмешь свой полк, – обрывая размышления, повернулся Марченков к офицерам, – все три конные батареи, пойдешь к Любытино. Щеглов – прикроешь его со своими людьми.
Он говорил и излучал энергию уверенности и настроение победителя. В душе он совсем не испытывал данные чувства. Полк Слепнева – два батальона из второсортных неученых солдат, переброшенных сюда заткнуть дыру. Это не волонтерские бригады. Уровень много ниже. Тем сказали стоять до смерти – они и выстояли. Молодцы. Эти еще неизвестно как себя поведут.
У Щеглова одно название – кавалерийский полк. Четыре сотни шашек собранных с земли. Не профессионалы и кони устали. Правда почти три десятка ручных пулеметов. При умелом применении страшная сила.
Основная надежда на артиллерию. Вопрос пойдет ли туда Тидвил. Он бы пошел! Реальная возможность вырваться из кольца.
– Разрешите выполнять? – нетерпеливо спросил Щеглов.
– Выяснить точные данные, что происходит в поселках Чесники, Неболча и на ферме Баггода. Срочно. Прислать мне донесение. Понял драгун?
