– Иначе?
– Как ты думаешь, кто нуждается больше в наших дружеских отношениях? Деньги, явки, укрытия, работа, оружие, транспорт? Это ведь жутко опасно, а я боязливая девушка.
– Для шантажа несколько глупо.
– А если мне не хватит адреналина всегда можно найти правишей[5] или волевиков.[6] Думаешь, не знаю где искать?
– Потеряешь не одного, а двух братьев. Стену не понравится.
– Скорее тебя, – без особой злости возразила Мата. – Сколько продержишься без моей помощи?
– Достаточно.
– Может быть. Размаха вот того не будет.
Она помолчала и сказала просительно:
– Давай не будем ссориться. Ты меня, надеюсь, понимаешь.
– Сколько наших сидит по тюрьмам? Ты знаешь, что в Оллине расстреляли не меньше трех сотен? А это не суд. Просто раз, – он щелкнул пальцами, – и людей нет. Как я должен объяснить необходимость спасения именно одного?
– Второй скончался? – спросила для проформы.
В каком-то смысле даже удачно. Если задержанный один и не станет на себя наговаривать, выяснить его происхождение задача сложная. А Кормик не расколется. В этом она была уверена. Он последствия для всей семьи не хуже ее осознает.
– Да! Парень умер от ранения в шею. Прямо возле Управления. Еле занести успели. И еще одного до лекаря не довезли. Пуля в живот. А один наповал.
– Лайс, – уверенно сказала Мата, пропуская лишнее и абсолютно не волнующее мимо ушей, – у тебя есть человек в Управлении. Не можешь ты знать точно в каком состоянии арестованные. Не объявляли. И не ври мне!
– Есть. И что? Прорваться во внутреннюю тюрьму требуется батальон с артиллерией.
– Думай, – поднимаясь со стула, потребовала Мата. – Время идет не в нашу пользу. А уж объяснить необходимость… Во-первых, герой. Во-вторых, каждый понимает, что может оказаться на его месте. Они выполнят что угодно в попытке спасти товарища. А я буду у тебя в долгу. Понимаешь? Не для ваших боевиков, не для Лиги. Даже не для Стена. Я сделаю лично для тебя все, что попросишь. Плевать на любые законы. И не ухмыляйся так противно, прекрасно понял, я не про это, – она рубанула ладонью по согнутой руке широко известным жестом. – Армия покупает у меня двести полуторатонных и сотню трехтонных грузовиков, – «обрадовала» на прощанье. – Часть перебросят на восточное побережье, а остальные используют здесь. Угадай для чего.
Старьевщик неожиданно поднялся и не торопясь, зашагал по улице дальше, не оборачиваясь. Неплохо он пообедал. Почти час глодал краюху и смачно курил. Картузник перестал цепляться к прохожим, с предложениями купить замечательный головной убор и тоже навострился в путь-дорогу. Только в противоположную сторону. Наверняка кто-то просигналил из окна. Интересно откуда. Жаль из машины второй этаж не виден.
Уилл расслабился и убрал руку из кармана. Чтобы этим странным ребятам не требовалось, Мату они к своему счастью обижать не собирались. Оно и к лучшему. Он не любил слишком проявлять себя. Пара трупов могла вызвать у криминальной полиции излишнюю заинтересованность. Наличие справки об участии в боевых действиях не очень утешало. Лекари редко в людей садят без разговоров.
Через минуту встрепенулся дворник и, перестав опираться на метлу, вытянулся по стойке смирно. Распахнутую дверь почтительно придержал невысокий мальчик. Дождался пока Мата проследует к машине и двинулся за ней, держа в руках нечто закутанное. Вполне возможно очередной брючный костюм. Уилл уже не в чем не был уверен. Не понравилось ему происшедшее.
– За тобой есть кому следить? – поинтересовался вроде бы небрежно. Барышня Мата не из пугливых, однако неизвестно как отреагирует.
– Тебе показалось, – уверенно сказала девушка, целуя его в щеку. – Поехали! К тебе!
Вот теперь он был уверен полностью. Раньше она не знала и все-таки совсем не удивилась. Тут скорее охрана и не для нее. Вся поездка была сплошным притворством и импровизацией. С кем-то она встречалась в мастерской и точно не мадам Киджоль-Чесноковой. Уилл даже почти со стопроцентной уверенностью мог назвать человека. Ревновать здесь не к кому.
А вот задуматься имеет смысл. Что-то случилось и очень неприятное. Иначе к чему срочность. Что? Очередной теракт с убитыми высокопоставленными офицерами? Будто мало их до сих пор происходило. Нет, он не станет напрямую спрашивать. Захочет – объяснит. Нет – так тому и быть. Некоторые тайны лучше и близким не доверять. Уж за патриотично настроенного шиольца, срывающегося писать донос по малейшему подозрению в противоправительственной деятельности, она его не принимает. Достаточно близко знакомы. Он всегда вне политики и неизменно помогает слабым и больным. Любого вида. Без разницы.
На днях наш корреспондент выяснил очередную историю, звучащую как анекдот. К сожалению, чистая правда.
В двухстах лигах от Синенда на север находится небольшой городок Гельвих, с населением около десяти тысяч человек. Он ничем не примечателен кроме бухты, куда постоянно заходят каботажные суда. Известен в основном своим кожевенным производством и пивоваренным заводом. Теперь он наверняка удачно попадет в учебники по криминалистике и армейской психологии.
