Тот кивнул, соглашаясь. Натурально дилетанты какие-то. У обычного солдата при отправке на губу карманы выворачивают. Они вроде как за борьбу с существующими законами загремели, а даже не обыскали серьезно. Оружие щупали и документы. Все. Золотые часики – это вообще из рук вон. Хотя у других вещи дешевле отбирали и опись не составляли. Наверняка по карманам попрятали, а не передали в канцелярию гауптвахты. Нет, положительно, если нас всех не закатают на каторгу в ближайшие пару суток, адвокаты этим недоумкам нервы намотают на локоть. Столько нарушений закона…
– Я Сорк Ежов, – сообщил невысокий мужик с бычьей шеей и кулаками величиной с голову ребенка. Был он заметно старше присутствующих и одет подчеркнуто по-деловому. Костюм, жилетка, шляпа.
– Я двадцать лет проработал в полицейском участке.
– Еще не хватало нам такого соратника, – громко сказал кто-то.
– Мы Национальная Лига, – подчеркнуто тихо произнес Шаманов, – а не банда шпаны. Членом ее может стать любой житель острова, не зависимо от происхождения, религии, имущественного ценза. И только одно условие – надо разделять идеи Лиги.
Он помолчал, обводя камеру взглядом.
– И когда мы возьмем власть, работать будут профессионалы. Даже если вам их хари не нравятся. А для тупых поясняю – никто не знает полицейские уловки лучше натурального полицейского. Впрочем, – после паузы, – кого не устраивает подобная политика, запросто может и свалить. Для начала в дальний угол. Слушать я не заставляю. Есть желающие? – спросил, повысив голос. – Вроде нет. Продолжай, – кивнул Сорку.
– Задача следователя, – сказал Ежов, непроизвольно сжимая кулаки и выпячивая челюсть, – убедить человека в том, что ему выгодно дать показания. Для этого надо создать впечатление, что у него нет другого выхода, кроме как сказать правду на основании того, что следствию все известно и сопротивление бесполезно.
Ему говорят: «ты-то нам не нужен, ты вообще за других попал, дай показания и пойдешь домой». Сначала скажут: «мы все про вас знаем», затем, что лично вас никто не собирается привлекать к уголовной ответственности. Потом попросят дать показания на других лиц, которые якобы на самом деле интересуют следствие. А если не подействует, будут упирать на то, что другие-то уже дали показания против вас, даже махать перед носом какими-то бумагами. «Мы о тебе все знаем, но хотим услышать это от тебя лично».
Поверьте, даже если и знают, незачем подтверждать. Пусть доказывают с фактами. Следователь может лгать, запугивать, устраивать ловушки, обещать неприятности родственникам, провоцировать на агрессивность. Обещать содействие в смягчении наказания. Читать проповеди и давить на совесть. Прикидываться сочувствующим и лезть в душу. Предлагать компромисс: вы частично признаете вину в обмен на что-то. Запомните раз и навсегда: его задача посадить вас.
Он насмотрелся всякого и не надейтесь на его совесть, пытаясь разжалобить. Про несчастных голодных детей, больную мать и абсолютную непричастность к произошедшему он слышал сто тысяч раз и не воспринимает, хоть это три раза чистая правда. И не надо надеяться на лучшее, когда вместо орущего на тебя появляется другой и угощает сигаретой. Они работают на пару.
Поэтому правильно себя вести – это не раскрывать больше, чем они уже знают. Если вы признались, где спрятали подрывную рукопись, вам не удастся взять слова обратно. Не читайте мораль следователю, не угрожайте фразочками, вроде «придет и наше время». Плати мне за каждую подобную угрозу по «короне», давно стал бы миллионером. Умный подследственный чаще всего просто ничего не помнит. Даже если бьют лучше не сопротивляться, иначе будет хуже – их больше и они сильнее.
– Хрен им! – пробурчал очередной голос.
