Вымотавшись, я откинулась на полено и вполуха прислушивалась к разговору. Понимала я, конечно, мало. Младший индеец, явно прирожденный актер, вдохновенно изображал великих охотников прошлого, поочередно исполняя роли то охотников, то их добычи. Он был столь искусен, что даже я с легкостью могла сказать, где олень, а где пантера.
Мы познакомились так близко, что даже назвали друг другу свои имена. Мое звучало на языке индейцев как «Клаа», что они нашли весьма забавным. «Клаа, — повторяли они, указывая на меня, — Клаа-Клаа-Клаа-Клаа-Клаа!» А потом громогласно хохотали, разгоряченные огненной водой. Может, я и ответила бы, если бы могла хотя бы раз безошибочно произнести «Накогнавето».
Индейцы принадлежали — по крайней мере, так сказал Джейми — к тускарора. С его даром мгновенно усваивать новые языки, он уже принялся тыкать в разные предметы и называть их по-индейски. «Без сомнений, к рассвету Джейми будет травить с индейцами похабные байки», — сонно размышляла я.
— Эй, — потянула я его за краешек пледа. — Ты как? А то у меня глаза слипаются и следить за тобой я больше не могу. Не упадешь в обморок прямо в костер?
Джейми рассеянно погладил меня по голове.
— Все будет хорошо, саксоночка, — сказал он.
Как следует подкрепившись едой и виски, Джейми, похоже, совсем забыл про раны и ушибы. А вот каково ему будет с утра — другой вопрос.
Однако мне уже было не до этого… и не до чего другого. Голова кружилась от пережитого за день, от виски и табака, и я отползла в сторонку за одеялом. Свернувшись у ног Джейми, я медленно погружалась в сон на волнах священного дыма и спиртных паров, под безжизненным взглядом медведя.
— Прекрасно тебя понимаю, — сообщила я ему… и заснула.
Я резко проснулась на рассвете, почувствовав странную боль в макушке. Удивленно моргнула и потянулась проверить. Движение спугнуло большую серую сойку, которая старательно выдергивала у меня волосинки. Птица с истерическим щебетом взмыла вверх и врезалась в ближайшую сосну.
— Так тебе и надо, — буркнула я, потирая голову, хотя на губах все равно играла улыбка.
Мне часто говорили, что по утрам мои волосы похожи на птичье гнездо. Похоже, не без оснований.
Индейцы исчезли. К счастью, медвежья голова — вместе с ними. Я осторожно ощупала собственную. Кожу немного покалывало после налета сойки, но в остальном все оставалось в порядке. Либо виски был замечательный, либо ночью голова гудела скорее от адреналина и табака, чем от спиртного.
Гребень остался в небольшом кисете, где я хранила личные мелочи и некоторые лекарства, что лучше держать при себе. Я осторожно села, стараясь не разбудить Джейми. Он спал неподалеку, на спине, со скрещенными на груди руками. Умиротворенный, как маска саркофага.
А еще к его коже вернулся цвет. Джейми лежал в тени, но лучик солнца потихоньку подбирался все ближе, едва касаясь рыжих прядей. В холодном утреннем свете Джейми напоминал Адама, только-только явившегося миру из-под рук Творца.
Впрочем, выходил весьма помятый Адам, после падения с Небес. В нем не было хрупкого совершенства созданного из глины дитяти, не было и нетронутой юной красоты любимца Господня. Нет, я видела перед собой зрелого, могучего мужчину, закаленного борьбой, способного завоевать весь мир и поставить его на колени.
Я очень медленно потянулась за кисетом. Будить Джейми не хотелось — мне редко выпадала возможность увидеть, как он спит: словно кот, готовый вскочить при малейшей опасности. Обычно Джейми вставал с первыми лучами солнца, пока я еще досматривала последние сны. Либо Джейми вчера прилично опьянел, либо погрузился в исцеляющий сон, чтобы тело скорее зажило.
Костяной гребень гладко скользил по волосам. Наконец-то мне не приходилось спешить. Не надо кормить младенца, или собирать ребенка в школу, или самой плестись на работу. Никаких пациентов, никакой бумажной волокиты.
Ничто так не отличается от стерильных больничных палат, как это место. Ранние пташки искали червяков и радостно щебетали на весь лес. Поляну обдувал легкий ветерок. Слегка пахло засохшей кровью и остывшей золой вчерашнего костра.
Наверное, как раз кровь и напомнила мне про больницу. С тех самых пор, как я в нее вошла, я знала, что она для меня станет не просто работой, а родным домом. И все же здесь, посреди дикой природы, я тоже не была лишней. Странно.
Концы расчесанных прядей приятной щекоткой коснулись обнаженных лопаток. От прохладного ветерка по коже пробежали мурашки, а соски затвердели. Значит, я не навоображала?.. Я мысленно улыбнулась. Спать-то я ложилась в одежде, это точно.
Я стянула плотное льняное одеяло и увидела следы засохшей крови на бедрах и животе. Между ног было влажно, и я провела там пальцем. Мускус… нет, не мой запах.
