Я не рассказала ему о своих мыслях, однако отлично знала, что он думает о том же. Клана Фрейзеров больше не существовало — лишь жалкие остатки, кто выжил благодаря хитрости или удаче. И все же вот он, передо мной, в тартане, высокий и стройный, с темной сталью кинжала на поясе. Воин и земледелец. И пусть земля под его ногами была не шотландской, он дышал воздухом свободы, а горный ветер трепал волосы, поднимая медные пряди ввысь, к летнему солнцу.
— Мсье Фрезельер? — улыбнулась я, изо всех сил стараясь забыть о растущих страхах. — Мистер Земляника? Он их выращивал или просто любил есть?
— Ну, одно из двух. Или и то и другое, — сухо отозвался Джейми. — Или дело было в рыжих волосах?
Я рассмеялась, и Джейми присел рядом на корточки, расстегивая плед.
— Такие растения встречаются редко. — Он тронул веточку на моей ладони. — Чтобы и цветок, и плод, и листва… Белый цветок — это честь, красная ягода — храбрость… а зеленый лист — непреклонность и постоянство.
В горле встал ком.
— Верно, — шепнула я.
Джейми обхватил мою ладонь своей и аккуратно сжал веточку моими пальцами.
— А сама ягода — в форме сердца, — тихо проговорил он и поцеловал меня.
К глазам подступили слезы, одна даже скатилась по щеке. Джейми стер ее, а затем поднялся и расстегнул пояс. Плед складками упал к ногам. Затем Джейми стянул рубашку с бриджами и усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, обнаженный.
— Здесь никого, — произнес он. — Никого, кроме нас.
Множество дней нас окружали бескрайние просторы, полные опасностей, глушь, которая начиналась уже за гранью света от костра. Но здесь мы были лишь вдвоем, неразрывно связанные с этим местом, где даже при свете дня не нужно сдерживать бушующие страсти.
— В древние времена мужчины так благословляли поля, — проговорил Джейми, подавая мне руку.
— Что-то я не вижу здесь полей.
И я не знала, хочу ли я вообще их здесь увидеть. Однако я все же стянула кожаную рубашку и развязала самодельный бюстгальтер. Джейми не сводил с меня восхищенных глаз.
— Ясное дело, сперва мне придется срубить несколько деревьев…
Мы расстелили плед поверх плащей и устроились на этом подобии ложа, прижимаясь друг к другу обнаженной кожей, среди желтой травы и ароматов бальзамина и земляники. Я отогнала все те мысли, что терзали меня по пути сюда, желая разделить радость Джейми, покуда он ее испытывает. Я крепко его обняла, а он глубоко вздохнул и прижался еще сильнее.
— Каким был бы Рай без змия? — пробормотала я, поглаживая Джейми.
— А ты бы отведала со мной плод, душа моя? — прищурился он. — С древа познания добра и зла?
В ответ я легонько провела кончиком языка по его нижней губе. Джейми вздрогнул.
— Я готова, — произнесла я, — мсье Фрезельер.
— Мадам Фрезельер… — шепнул Джейми. — Я весь к вашим услугам.
А потом мы разделили этот сладкий плод греха, скрытые зеленой листвой.
Мы лежали в объятиях друг друга, сонные, шевелясь лишь для того, чтобы отогнать назойливых насекомых, пока вечерние тени не коснулись наших ног. Джейми тихо встал и укрыл меня плащом, думая, что я заснула. Я расслышала шорох одежды, потом шелест листвы. Джейми куда-то отошел.
Я перекатилась и увидела его в стороне. Джейми стоял у края леса, глядя с обрыва на реку.
Он надел лишь плед — повязал вокруг пояса, мятый и окровавленный. Со спутанными волосами, лежащими на плечах, Джейми выглядел самым настоящим диким горцем. То, что мне казалось ловушкой — семья, клан, — было его силой. А то, что я считала своей — одиночество, отсутствие уз, — было моей слабостью.
Познав близость, добро и зло, Джейми сумел все оставить и шагнуть дальше в одиночку. А я, когда-то так гордившаяся своей самодостаточностью и независимостью, теперь не выносила и мысли, что вновь останусь одна.
Когда-то я решила молчать, жить мгновением, принимать все, что уготовано мне судьбой. Но вот оно, это мгновение, и я не могу его принять. Когда перед глазами одновременно и Джейми, склонивший голову в раздумье, и имя на холодной каменной плите. Меня охватили отчаяние и ужас.
Будто услышав отголосок моего внутреннего крика, Джейми повернулся. Не знаю, что он прочел на моем лице, но он мигом очутился рядом.
— Что случилось, саксоночка?
Врать ему в глаза было бессмысленно.
— Мне страшно, — выпалила я.
Джейми завертел головой в поисках опасности и потянулся за кинжалом.
— Нет, Джейми… обними меня.
Он тут же прижал меня к себе, обернув в плащ. Я дрожала, хотя вечерняя прохлада еще не вступила в свои права.
— Все в порядке, моя красавица, — пробормотал Джейми. — Я с тобой. Что тебя напугало?
— Ты. — Я обхватила его руками. Сердце Джейми билось прямо под моим ухом, ровно и сильно. — Это место. Мне страшно думать, как ты здесь будешь, как мы будем…
