Я поднесла череп к окну, рассматривая его в неярком свете заходящего солнца. С одной стороны зубы у него были раздроблены так, словно он получил сильнейший удар в челюсть — камнем, дубинкой или прикладом ружья, с другой — зубы остались в прекрасном состоянии. Я, конечно, не эксперт, но, похоже, это череп взрослого мужчины лет сорока. К такому возрасту зубы должны были бы порядком истереться, учитывая то, что индейцы в основном готовят все из кукурузной муки, а для того, чтобы ее получить, перетирают кукурузные зерна между двух камней, поэтому в лепешках часто попадаются твердые зерна. Однако резцы и клыки с неповрежденной стороны у черепа почти не стерлись.
Я перевернула его, чтобы посмотреть, истерлись ли коренные зубы, но тут же застыла, вздрогнув от холода. Да, от холода, несмотря на то что за спиной горел огонь в очаге. Мне стало так же холодно, как в той темной сырой норе без огня, где я провела ночь наедине с головой мертвеца. В лучах заходящего солнца блестело серебряное обручальное кольцо на руке, а еще серебряные коронки во рту моего недавно обретенного товарища.
Я с минуту постояла не двигаясь, затем поставила череп на стол так осторожно, словно тот был хрустальным.
— Боже мой, — прошептала я, позабыв об усталости, глядя в пустые глазницы и на криво ухмыляющийся рот. — Боже правый, да кто же ты такой?
— И кем, ты думаешь, он был? — Джейми осторожно потрогал череп. Дункан отправился в уборную, Иэн пошел кормить свиней. Я не могла держать открытие при себе, хотелось кому-нибудь рассказать.
— Понятия не имею. Конечно, если он не был кем-то… вроде меня. — По моему телу пробежала дрожь.
Джейми нахмурился.
— Ты не простыла, саксоночка?
— Нет, — я слабо улыбнулась. — Мороз по коже пробежал.
Он снял с крючка на двери мою шаль и обернул меня ею. Его руки задержались на моих плечах, теплые и родные.
— Очевидно, — тихо проронил Джейми, — где-то здесь есть еще… место. Может быть, совсем рядом.
Еще один каменный круг или что-то подобное. Я тоже об этом думала, и предположение Джейми заставило меня вздрогнуть. Джейми задумчиво глядел на череп, потом вынул из рукава платок и аккуратно прикрыл пустые глазницы.
— После ужина похороню, — произнес он.
— Ах да, ужин. — Я заправила волосы за уши. — Посмотрим, есть ли яйца, тогда приготовлю все быстро.
— Не утруждайся, саксоночка, доедим это. — Джейми указал на горшок с ячменным бульоном.
На этот раз я вздрогнула от омерзения.
— Уф!..
Он ухмыльнулся.
— Что не так с отличным ячменным бульоном?
— Если с отличным, тогда конечно, — ответила я, неприязненно глядя на горшок. — Только пахнет словно каша из браги.
Суп, приготовленный из непроваренного ячменя, успел постоять и остыть, он покрылся пленкой и источал запах забродившего теста.
— Кстати, — я слегка пнула носком туфли мешок с ячменем, — зерно нужно просушить, не то заплесневеет.
Джейми смотрел на мерзкий бульон, задумчиво сдвинув брови.
— Что?.. — машинально переспросил он. — А, хорошо, сделаю.
Джейми взвалил мешок на плечо, однако остановился, посмотрев на прикрытый платком череп.
— Говоришь, ты не уверена, что он был христианином? С чего ты это взяла?
С улицы донеслись приближающиеся голоса Дункана и Иэна, времени рассказать сон не оставалось — если это был сон.
— Да так, просто. — Я пожала плечами.
— Ну ладно, — сказал Джейми, — дадим ему время, пусть определяется.
Роджер отметил, что в Инвернессе и Оксфорде дожди идут одинаково часто, но на севере дождь ему нравился. Пронизывающие ветра с Мори-Ферт и ледяные капли весьма бодрили дух.
Шотландия была его домом, и там вместе с ним была Брианна. А теперь она уехала в Америку, а Роджер осел в Англии, в промозглом и сыром Оксфорде, где улицы и здания серы, словно пепел погребальных костров. Капли дождя стекали по складкам черной оксфордской мантии. Роджер спрятал под ней стопку бумаг, когда шел через двор. У стойки портье он отряхнулся, совсем как собака. Каменный пол усеяли брызги воды.
— Есть письма?
— По-моему, да, мистер Уэйкфилд, секундочку. — Мартин скрылся в своей каморке, а Роджер остался изучать имена погибших на войне студентов, что были выгравированы на мраморной плите у входа.
— Вот, мистер Уэйкфилд. — Мартин перегнулся через стойку, протягивая ему тонкую стопку писем. — Одно из Штатов, — добавил он, добродушно подмигнув.
Роджер почувствовал, как его лицо расплывается в ответной улыбке, по всему телу разлилось приятное тепло, несмотря на дождливый день.
