Он ушел, а я осталась лежать на подушках, раздумывая, куда бы деть чашку с бульоном. Пить его мне не хотелось, но я чувствовала себя словно кусок подтаявшего масла — мягкой, слабой, почти жидкой. Встать с постели казалось невероятно сложным.
Накануне Джейми без дальнейших возражений отнес меня в постель и там окончательно отогрел, неспешно и вдумчиво. Хорошо, что он не пошел на охоту вместе с Иэном. Бедняга насквозь пропах камфарой, звери учуют его за милю.
Заботливо подоткнув килт, он оставил меня засыпать, а сам отправился поприветствовать Дункана более формально и предложить ему воспользоваться гостеприимством нашего дома. Я слышала, как мужчины переговариваются снаружи, сидя на крылечке в лучах теплого послеобеденного солнца. Длинные, неяркие лучи проникали в комнату через окно, освещая деревянную обстановку хижины.
Солнечные лучи подсвечивали и череп. Он стоял на письменном столе в углу комнаты вместе с глиняным кувшином с букетом цветов и моим медицинским журналом, являя собой чудесный натюрморт, иллюстрирующий картину уютной семейной жизни.
Вид медицинского журнала вывел меня из оцепенения. Роды, которые я приняла на ферме Мюллера, расплывались в памяти; надо сделать записи, пока хоть что-нибудь помню.
Я зевнула, потянулась и села в кровати. Я все еще чувствовала себя полупьяной, в ушах шумело от вчерашнего бренди, все тело ломило — где-то больше, где-то меньше, однако в общем и целом работать я могла. А еще я проголодалась.
Я надеялась, что Иэн вернется с мясом для жаркого. Я не настолько глупа, чтоб набивать урчащий живот сыром и соленой рыбой; вкусный, наваристый бульон из бельчатины с зеленым луком и сушеными грибами — вот то, что доктор прописал.
Думая о бульоне, я поднялась с кровати, прошлепала к очагу и вылила жидкую кашицу из ячменя обратно в горшок. Иэн наварил ячменя на целый полк, разумеется, предполагая, что в полку будут служить исключительно шотландцы. Только они с удовольствием могли поглощать жидкую безвкусную кашицу, потому что росли на суровой, неплодородной земле. У меня кишка тонка, чтобы проглотить такое.
У очага стоял открытый мешок с ячменем, причем мешковина все еще была влажной. Нужно рассыпать крупу и просушить, иначе она испортится. Ушибленное колено немного побаливало, но я все равно принесла плоскую корзину из плетеного тростника и высыпала туда зерно, распределив по дну тонким слоем.
— А губы у него чувствительные, Дункан? — донесся из открытого окна голос Джейми. Оконные шкуры были скручены, чтобы проветрить, и я учуяла табачный дымок трубки Дункана. — Глаза вроде добрые.
— Да, он отличный малый. — В голосе Дункана прозвучали нотки гордости. — И губы чувствительные, точно. Конюх мисс Ио купил его на ярмарке в Уилмингтоне; говорит, одной рукой справишься.
— Ну, что ж, симпатичный.
Деревянная скамья скрипнула — один из мужчин поднялся. Очевидно, похвалив животное, Джейми ушел от прямого ответа. Интересно, Дункан тоже это понял?
Отчасти Джейми руководила обычная спесь, он родился в седле, а у прирожденного наездника вызывала презрение сама мысль о том, что для того, чтобы справиться с лошадью, вообще нужны руки. Я видела, как он заставлял лошадь слушаться, всего лишь сжимая посильней бедра и колени, а еще как он мчался галопом по полю, и поводья болтались у лошади на шее, потому что в руках у него был меч или ружье.
Но Дункан не был ни конюхом, ни солдатом; он всю жизнь прорыбачил в окрестностях Ардроссана в Шотландии, пока восстание не подхватило его и не унесло прочь от сетей и лодки, как многих других.
Джейми оказался достаточно тактичен и не стал указывать Дункану на недостаток опыта, тем не менее он подразумевал кое-что другое. Интересно, сообразит ли Дункан?
— Она хотела помочь тебе, Макдью, — очень сухо сказал Дункан. Похоже, намек уловил. Прекрасно.
— Я и не спорю, — так же сухо ответил Джейми.
— Хм…
Я улыбнулась, несмотря на резкий тон их разговора. Дункан тоже был искусен в мастерстве вести беседу обиняками, присущем всем шотландцам. Всего лишь хмыкнув, он высказал и легкое недовольство нежеланием Джейми принимать в подарок лошадь от Иокасты, и готовность простить за неприятный намек.
— Кстати, ты решил? — Дункан внезапно сменил тему разговора. — Синклер или Джорди Чишолм?
Он продолжил, не дожидаясь ответа Джейми, но по тону было ясно, что все это он говорил и раньше. Интересно, подумала я, кого он пытается убедить в первую очередь — Джейми или себя. А может, просто хочет снова изложить все «за» и «против», чтобы легче было принять решение?
— Да, конечно, Синклер в прошлом бондарь, зато Джорджи — хороший парень, он бережлив, к тому же у него двое сыновей, совсем крошек. Синклер не женат, ему не надо содержать семью, но…
— Ему нужен станок, инструменты, железо и дерево, — перебил Джейми. — Конечно, спать он может в мастерской, но все эти штуки для бондаря стоят кучу денег. Да, Джорджи надо кормить семью, однако мы будем ему помогать, а инструментов ему для начала надо немного. Топор-то у него есть?
— Сейчас время посевов, Макдью. Пока он расчистит поле…
