Я поднялась, смочила чистое полотенце и деловито вытерла грязь с его лица. Не спрашивая, потянулась за расческой и принялась расчесывать спутанные волосы.
Уильям удивился подобной бесцеремонности, но не стал протестовать, только слегка напрягся. А когда я начала приводить в порядок его волосы, тихо вздохнул и покорно ссутулился.
От мальчика шло приятное тепло, и пальцы у меня отогрелись, пока я перебирала каштановые пряди. Они были очень густыми, слегка волнистыми. На затылке волосы у него росли в другом направлении — будто корова языком лизнула. Я испытала легкое головокружение — у Джейми они росли точно так же и в том же месте.
— Я потерял ленту, — сказал мальчик, беспомощно оглядываясь вокруг, словно она могла вдруг оказаться в хлебнице или в чернильнице.
— Ничего, я дам тебе свою. — Я закончила расчесывать волосы и повязала их желтой лентой, испытывая при этом странную нежность.
Я узнала о его существовании несколько лет назад, и если порой думала о нем, то мне было лишь слегка любопытно, но обидно куда сильней. Однако теперь во мне что-то переменилось — может, оттого, что мальчик был так похож на мою дочь и на Джейми, а может, оттого, что пришлось о нем позаботиться.
За дверью послышались голоса и взрыв хохота, и ко мне сразу же вернулось раздражение на лорда Джона. Как он осмелился так рисковать чувствами Джейми и мальчика, ради чего? Какого черта он делает тут, в этой глуши, совершенно неподходящей для человека его склада…
Дверь открылась, в проеме показался Джейми.
— Все хорошо? — спросил он и задержал на Уильяме вежливо-равнодушный взгляд, но я заметила, как впились его пальцы в дверной косяк, как напряглись его икры и плечи. Вообще весь он был натянут как струна; казалось, дотронься — и зазвенит.
— Все в порядке. Может, лорд Джон зайдет на чай?
Я повесила над огнем чайник, чтобы вскипятить воду, и с большим сожалением достала последнюю буханку хлеба, которую хотела пустить на новые опыты по производству пенициллина. Понадобилось извлечь из запасов и последнюю бутылку бренди. Затем я поставила на стол горшочек с джемом, пояснив, что масла, к сожалению, не будет, потому что на данный период времени им завладела свинья.
— Свинья? — удивленно переспросил Уильям.
— В кладовой, — кивнула я на дверь.
— А почему вы держите… — начал было мальчик, потом сел ровно и умолк. Видимо, отчим пнул его под столом, продолжая невозмутимо нам улыбаться с чашкой чая в руках.
— Очень мило с вашей стороны нас пригласить, миссис Фрейзер, — заметил лорд Джон, предостерегающе взглянув на пасынка. — Приношу извинения за наше непредвиденное вторжение; надеюсь, мы не доставим вам особых неудобств.
— Никаких, — ответила я, а про себя подумала: где же нам разместить их на ночь? Допустим, Уильям ляжет в сарае вместе с Иэном, всяко не хуже ночевки под открытым небом, как накануне. Однако сама мысль о том, что мы с Джейми будем спать в кровати на расстоянии вытянутой руки от лорда Джона…
Иэн, всегда ведомый шестым чувством, когда речь шла о еде, возник на пороге именно в этот напряженный момент. Его познакомили с гостями, несколько путаясь в объяснениях, последовали взаимные поклоны, и в тесноте нашей хижины кто-то сбил чайник.
Я воспользовалась досадным недоразумением и отправила Иэна показать Уильяму красоты местной природы, вручив им несколько сэндвичей с джемом и бутылку сидра на двоих. Затем, освободившись от стеснения, связанного с их присутствием, разлила по чашкам бренди и вперилась в лорда Джона немигающим взглядом.
— Зачем вы приехали? — спросила я без всяких экивоков.
Он широко распахнул светлые голубые глаза и недоуменно захлопал длинными ресницами.
— Вовсе не для того, чтобы соблазнять вашего мужа, уверяю.
— Джон! — Джейми стукнул кулаком по столу так, что зазвенели чашки. На щеках у него заалели яркие пятна, глаза внезапно потемнели от ярости.
— Прошу прощения. — Лорд Джон, напротив, резко побледнел, в остальном же остался невозмутим.
Мне вдруг стало ясно, что он переживал не меньше Джейми по поводу их нежданной встречи.
— Приношу извинения, мэм, — сказал он, коротко кивнув мне. — Я вел себя непростительно. От меня не ускользнуло, что с момента нашей встречи вы смотрите на меня так, словно видели, как я валялся в канаве у публичного дома для гомосексуалистов, пользующегося весьма дурной славой.
— Ах, простите, — выдохнула я, — в следующий раз предупреждайте заранее, чтобы я успела совладать с лицом.
Внезапно лорд Джон встал и подошел к окну. И застыл спиной к нам, положив руки на подоконник. Воцарилось напряженное молчание. Мне не хотелось смотреть на Джейми; я заинтересованно уставилась на бутылку с настойкой из семян фенхеля.
— Моя жена умерла, — вдруг проронил лорд Джон. — На корабле, следующем из Америки на Ямайку. Она ехала ко мне.
— Печально слышать, — откликнулся Джейми. — Мальчик был с ней?
— Да. — Лорд Джон повернулся к нам, лучи весеннего солнца золотили ему затылок. — Билли был очень привязан к Изабель. С самого рождения она была ему как мать.
