— Я, Брианна Эллен, беру тебя, Роджер Иеремия…
Голос звучал не громче, чем биение его сердца, однако он слышал каждое слово. Листья зашуршали от случайного ветерка.
— …пока смерть не разлучит нас.
Теперь эти слова значат для них обоих куда больше, чем несколько месяцев назад. Прохода через камни оказалось достаточно, чтобы осознать скоротечность и хрупкость жизни.
Воцарилось молчание, нарушаемое только шорохом листьев над головой и гулом голосов из пивной. Роджер поднес к губам руку Брианны и поцеловал в то место на безымянном пальце, где в один прекрасный день, даст бог, заблестит обручальное кольцо.
Постройка служила скорее сараем, нежели конюшней, хотя в углу стояли лошадь или мул. Насыщенный аромат хмеля — в «Синем быке» варили эль — забивал запах сена и навоза. Роджер опьянел, но не от эля.
В сарае было очень темно. Раздевая Брианну, он чувствовал и трепет, и восторг.
— А я думал, что слепцы годы напролет развивают осязание, — пробормотал он.
Она рассмеялась, и теплое дыхание защекотало его шею.
— Как в том стихотворении о слепцах и о слоне? — спросила Брианна, просунув руку ему под рубашку. — «Один сказал, что слон высок и прочен, как стена»[53], — процитировала она. Ее пальцы с любопытством изучали чувствительную плоть вокруг его соска. — Стена с волосками. Боже мой, стена с гусиной кожей.
Роджер склонил голову, отыскав ее рот с первой попытки, безошибочно, словно летучая мышь, что на лету заглатывает насекомых.
— Амфора, — прошептал он, упиваясь губами Брианны. Руки скользнули по волнующим изгибам ее бедер, гладким и крутым, обещавшим блаженство. — Ты словно греческая ваза. У тебя самая красивая задница на свете!
— Надо же!
Ее рука скользнула по его бедрам и забралась в брюки. Длинные пальцы принялись нашаривать внутри сперва робко, затем все более уверенно.
— «Другой по хоботу слона провел рукой своей»… Ой…
— Прекрати смеяться, черт побери!
— … «И заявил, что слон — одна из безопасных змей»… Да нет, скорее удав или питон… Черт возьми, как бы это назвать?
— Один из моих приятелей звал его «мистер Счастливчик», — улыбнулся Роджер. — По-моему, чересчур эксцентрично.
Он схватил ее за руки и поцеловал снова, чтобы положить конец каким-либо дальнейшим сравнениям.
Она все еще дрожала, но уже не от смеха. Роджер обнял ее и притянул к себе. Поразительное ощущение — чувствовать ее обнаженной в своих руках, наслаждаться тем, как сложные переплетения мышц и костей превращались в сплошную чувственность. Он остановился, чтобы перевести дыхание. Наверное, так чувствуют себя альпинисты, взобравшись на вершину, — кислорода между ними почти не осталось.
— Раньше всегда приходилось наклоняться, чтобы поцеловать девушку, — прошептал Роджер, в надежде восстановить дыхание.
— Это хорошо, мы ведь не хотим, чтобы у тебя шею заклинило. — Ее голос дрожал от смеха, однако Роджер понял, что Брианна отчаянно нервничает.
— Ха-ха, — сказал он и схватил ее снова, ну его к черту, этот кислород. Ее высокая грудь была одновременно и мягкой, и упругой, он прижался к ней, сходя с ума от этого сочетания. Ее рука помедлила в его штанах, затем нерешительно отпустила.
Роджер чуть отступил, помогая Брианне стянуть с него бриджи. Они упали к его ногам, и он перешагнул через них, продолжая целовать ее, лишь тихо застонал, когда ее рука вернулась на прежнее место.
На ужин она ела лук. Слепота обостряет не только осязание, но и вкус, и обоняние. Роджер чуял и жаркое, и кислый эль, и хлеб. И еще какой-то слабый сладкий привкус, напомнивший ему о зеленых лугах и скошенной траве. Он дышал ее дыханием, их сердца бились в такт, словно стучали в одной груди.
Она сжала его сильнее, чем нужно, и он прервал поцелуй, тяжело дыша.
— Пусти немного. Мне приятно, но…
Вместо того чтобы отпустить его, Брианна опустилась на колени. Роджер испуганно шагнул назад.
— Христа ради, ты точно хочешь это сделать? — спросил он, сам не понимая, какой из ответов его обрадует. Волосы Брианны щекотали ему бедра, член подрагивал в крепком захвате ее руки.
— А ты хочешь? — Теперь ее руки поглаживали ему ягодицы.
— Очень… Но я не мылся сегодня, — сказал он, неуклюже пытаясь отстраниться.
Она медленно провела носом по его животу и ниже, глубоко вдохнув. У Роджера по всему телу побежали мурашки, он вздрогнул, но не от холода.
— Ты хорошо пахнешь, — прошептала Брианна. — Как большое сильное животное.
Он обхватил рукой ее затылок, перебирая пальцами густые волнистые волосы.
Роджер почувствовал, как волосы Брианны щекочут ему бедра… а затем вообще перестал думать — кровь отхлынула от мозга и устремилась вниз.
— Я аильно эаю?
— Что? — Роджер очнулся, потому что Брианна отстранилась, убирая волосы с лица.
— Говорю, я правильно делаю?
— О… Да… Мне кажется…
— Тебе кажется? То есть ты не уверен? — К Брианне вернулось самообладание, в ее голосе звучали нотки сдерживаемого смеха.
— Ну да, — протянул Роджер. — Я имею в виду, у меня нет… То есть никто не… да, по-моему, да.
Он снова притянул к себе ее голову.
Ему показалось, что в горле у нее гудит. Может, это его кровь, с шумом бегущая по венам. Еще минута, и разразится буря.
