— Да? Увы, хоть я и восхищен вашей смелостью, дорогая мисс Фрейзер, — вы же позволите так себя называть? — вынужден разочаровать, что в сложившихся условиях подобная стратегия бесполезна.
— Это почему?
Лорд Джон откинулся на спинку стула, держа в руке стакан, и насмешливо взглянул на Брианну.
— Дело в миссис Элдердайс. Я не слеп, хоть и не столь проницателен, как ваша тетушка, потому и впрямь заметил, как она на вас смотрит. Однако, боюсь, вы неправильно истолковали ее взгляды. Это не оскорбленная невинность, вовсе нет. Это жажда внуков.
— Что-что? — подскочила Брианна.
— Жажда внуков, — повторил лорд Джон и тоже сел прямо, болтая по стенкам стакана золотистый алкоголь. — Ну, вы поняли — желание старой женщины нянчить внуков, пичкать их конфетами, ужасно баловать и всячески портить. — Он поднес стакан к носу, благоговейно вдыхая пары алкоголя. — О, райский нектар… Я не пил приличный херес уже года два, не меньше.
— Вы хотите сказать, миссис Элдердайс думает… раз я показала им, что у меня могут быть дети… то она обязательно когда-нибудь дождется от меня внука?.. Это же смешно! Судья может выбрать себе любую девушку… с более покладистым характером, и почти наверняка зачать с ней ребенка.
Лорд Джон пригубил херес, покатал жидкость на языке, наслаждаясь вкусом, и наконец сглотнул.
— Ну… Вряд ли. Думаю, она понимает, почему это невозможно. — Бледно-голубые глаза, не мигая, уставились на нее. — Вы же сами сказали: ему сорок, и он до сих пор не женат.
— Вы намекаете, что он… Он ведь судья!
Брианна и сама сообразила, как это глупо, и поспешно зажала рот ладонью. Лорд Джон рассмеялся, хоть и довольно горько.
— Тем более. Вы совершенно правы, он мог выбрать любую девушку. Раз он этого не сделал… — Грей деликатно замолчал, потом насмешливым жестом поднял стакан. — Думаю, миссис Элдердайс сочла, что ваш брак с ее сыном исполнит ее мечту и наконец-таки обеспечит ей столь желанного внука.
— Проклятье! — Куда ни ступи, повсюду ловушки! — Что бы я ни делала, все напрасно. Я обречена. Меня выдадут замуж, хочу я того или нет!
— Позвольте в этом усомниться, — одними губами улыбнулся лорд Джон. — Как я вижу, вы унаследовали прямоту матери и отцовское чувство чести. Этого хватит, чтобы уберечь вас от западни.
— Не говорите мне об отцовской чести! — резко ответила Брианна. — Именно из-за него все и случилось.
Лорд Джон саркастично уставился на ее живот.
— Да неужели?! — с нарочито потрясенным видом воскликнул он.
У Брианны жарко запылали щеки.
— Вы прекрасно поняли, о чем я!
— Прощу прощения, мисс Фрейзер. — Он спрятал улыбку за стаканом. — Так о чем вы?
Чтобы скрыть смущение, она сделала большой глоток чаю, и теплая жидкость приятно согрела грудь.
— Я о том, что здесь происходит, — процедила она сквозь зубы. — Что меня выставляют на торги, как жеребую кобылу. Таскают за шкирку, как бездомного котенка — вдруг кто-нибудь да приютит? Что меня… меня все бросили совершенно одну.
На последней фразе голос предательски дрогнул.
— А почему вы одна? — мягко спросил лорд Джон. — Ваша мать вполне могла бы…
— Она хотела. Я ей запретила. Потому что она должна… то есть он должен… А-а, как же все чертовски запуталось!
Брианна уронила голову на сложенные руки. Она не плакала, но слезы уже подкатывали к глазам.
— Понятно. — Грей поставил стакан на поднос. — Уже поздно, а вам, дорогая мисс Фрейзер, не сочтите за грубость, надо отдохнуть.
Он поднялся и положил руку ей на плечо — чисто дружеским жестом, отнюдь не снисходительным, как это делают многие мужчины.
— Раз в моей поездке в Уилмингтон отпала надобность, пожалуй, я приму любезное приглашение вашей тетушки и немного задержусь. Поговорим позже, вдруг вашу беду можно как-то облегчить.
Стульчак для ночного горшка был великолепен. Из лесного ореха, сплошь покрытого резьбой, он идеально сочетал изящество и практичность, что особенно радовало в такие дождливые и холодные ночи. В темноте, изредка подсвечиваемой молниями, Брианна нащупала крышку, села и довольно выдохнула, когда давление в мочевом пузыре ослабло.
Обрадовавшись, что места стало больше, ребенок пару раз лениво кувыркнулся, отчего по животу под мягкой фланелевой рубашкой пробежала рябь. Брианна медленно встала — последние дни она все делала медленно, будто пребывая в приятной полудреме.
Возле смятой постели она остановилась, глядя в окно на пики гор и мокрые деревья. Стекло под рукой было ледяным, на горных вершинах пузатились черные тучи, утробно рыча громом. Снег уже не шел, но ночь казалась до мерзости противной.
Каково сейчас там, в горах? Успели ли они добраться до деревни? Нашли ли Роджера? Брианна вздрогнула, хотя в камине горели угли и в комнате было тепло. Постель манила к себе, обещая уют и, может быть, сны, позволявшие ненадолго сбежать от вечного страха.
