При этом Хелен Герли Браун все еще была пропитана ценностями 1950-х. Женщина, настаивала она, должна делать все, чтобы хорошо выглядеть [8]: белковая диета; лучше купите платье, чем еду; делайте пластику носа, покупайте парики, тщательно наносите макияж. Обстановка вашей квартиры тоже важна и требует внимания. Ловушка для мужчин, которую собой представляет комната свободной девицы, предполагает хороший телевизор для него (но не настолько большой, чтобы отвлекал от тебя), коньячный бокал и сигареты, соблазнительные подушечки и хороший бар. Но все должно быть продумано: любая выпитая твоим принцем бутылка должна быть заменена за его счет; двадцать ужинов в ресторане – опять же оплаченных им, – равняются одному приготовленному тобой ужину. Сквозь трясину сомнительных советов проглядывала твердая почва постулата, давно известного постоялицам «Барбизона»: девушка должна зарабатывать сама. Сексуальная свобода возможна лишь при условии финансовой независимости. Это знали флэпперы, это знали «девушки Гиббс», это знали модели Пауэрса.
Сами советы Хелен Герли Браун были не так уж новы. Наутро хорош завтрак в постели: моллюски в томатном соусе с долькой лимона, торт-безе с мороженым, тост и кофе. Просто десятилетиями об этом умалчивалось. Романистка Мэри Маккарти, писавшая в 1930-х, упоминала «вечную незамужнюю» («одинокую девицу», как выразилась Браун), чья постель наутро после сексуальных подвигов всегда заправлена, в кофеварке кипит кофе на два глотка, а из электрического тостера выпрыгивает поджаренный хлеб [9]. Да и женские карьерные устремления Браун тоже открыла заново. Она советовала своим юным читательницам менять нижнее белье каждый день, покупать мебель разных стилей и эпох для создания атмосферы, перестать «лениться» и начать заниматься собой. Джоан Дидион встретилась с Браун в Лос-Анджелесе [10], когда та ездила с рекламным туром, и в статье для журнала «Сатердей Ивнинг пост» отмечала, что боевой клич Браун представляет собой «старомодные женские амбиции, успевшие так забыться, что юные читательницы видели их только в старых фильмах с Джоан Кроуфорд». Иными словами, в 1950-е женские устремления и женская сексуальность подавлялись настолько, что Хелен Герли Браун считалась новатором, написав старомодную книгу!
Спустя год после появления на полках книжных магазинов «Секса и одинокой девушки» Бетти Фридан опубликовала «Загадку женственности». Хотя по части того, что составляло женскую свободу, их мнения разнились, обе понимали: без независимой жизни женщина будет всячески страдать. Бетти Фридан писала, что женщину учат «привлечь и удержать мужчину», одновременно с тем «жалеть невротичных, неженственных и несчастных, которые выбирают стать поэтами, физиками или президентами». Фридан была права. В одном из многочисленных рыночных обзоров Бетси Талбот Блэкуэлл [11] одна студентка колледжа Рэдклифф в 1956 году повторила давно усвоенную мантру: «Мы посвящаем жизнь замужеству и семье – тем корням, которые питают гармонично развитых граждан в стабильном обществе». Услышать подобное заявление от студентки одного из самых престижных учебных заведений – и это спустя двадцать лет после первого выпуска «Мадемуазель», посвященного карьере и адресованного всем молодым женщинам, вступающим в рабочую жизнь (1938 год!). Будто бы нации устроили два с лишним десятилетия промывки мозгов.
Хелен Герли Браун сделала себе имя [12], продвигая поздний брак и секс для удовольствия; Бетти Фридан вызвала горячий отклик тем, что заявила: самый актуальный – и в то же время осуждаемый – вопрос, которым задаются женщины, звучит так: «И это всё?» Именно этот вопрос, заданный в форме жеста Сильвией Плат в своем лондонском доме, когда она всучила мужу Теду Хьюзу их младенца всего три года назад, в 1960-м, увидела и поняла Дженет Барроуэй. Речь шла не о материнстве: речь шла о нечестной сделке, разбитых мечтах и тщетных надеждах.
Десятилетиями «Барбизон» был тем самым местом, куда девушка, похожая на Сильвию и ее сверстниц, ехала, задаваясь вопросом: «И это всё?»
К середине шестидесятых 350 тысяч женщин пожили в отеле со дня его открытия в 1928 году.
