Уходила Блэкуэлл с размахом, с персональными подарками и ужинами в свою честь; актриса и бывший приглашенный редактор Эли Макгроу (как-то снимавшая комнату с Глорией Стайнем) прислала ей букет весенних цветов в благодарность за то, что Бетси поместила ее на обложку августовского номера 1958 года, тем самым дав старт ее карьере. Вишенкой на торте (розового цвета, конечно) стал прием, устроенный «Конде Наст», издателями журнала после «Стрит энд Смит», в том самом ресторане на крыше отеля «Сент-Реджис»; все утопало в розовых розах. Даже посреди всех пожеланий Бетси замерла, вероятно, вспоминая танцы для приглашенных редакторов, устраиваемые на этой самой крыше с июня 1937 года. Но она понимала: грядет новая эпоха, главным редактором становится Эди Локк, и шляпки, сигареты и виски Бетси Талбот Блэкуэлл навсегда уходят в прошлое.
Но не для всех эпоха принесла новые начинания. Дела «Барбизона» пошатнулись. Отель, построенный для «новой женщины» 1920-х, утратил былую привлекательность. Кто-то искал мужа, но туда не пускали мужчин. Одна бывшая постоялица сетовала [27]: «Вот уж не понимаю, отчего девушкам, желающим жить самостоятельно и встречаться с мужчинами, понадобилось селиться в подобном месте. Если у тебя были отношения, ты не могла никого к себе позвать – все парни оставались у входа». Тем, кто хотел ощутить дух Нью-Йорка, как многие тысячи молодых женщин, «Барбизон», олицетворяемый пожилыми постоялицами, «Теми Женщинами», как их неизменно звала молодежь, казался уже излишне чопорным. Культурная программа, некогда включавшая в себя концерты, читки и спектакли, ныне сводилась к телевизору в бельэтаже. Бесплатный чай продолжали подавать в «мрачной тюдоровской пещере над вестибюлем» [28], но теперь туда мало кто заглядывал. В основном то были пожилые леди, которые кучковались отдельно, мисс Энн Гиллен, в шляпке-таблетке и жемчугах, садилась за орган с пяти до шести, а более молодые, которым некуда было идти, собирались вокруг аниматора, полагавшей, что угадать, скаковая это лошадь или рабочая – очень веселая игра. В 1970-е из «Барбизона» окончательно выветрился весь лоск. Одинокие девушки Хелен Герли Браун теперь собирались в «Студии 54», а не там.
Шагая по-сестрински, рука об руку, по Пятой авеню, Бетти Фридан, Хелен Герли Браун и Глория Стайнем требовали гендерного равенства. Но миссию «Барбизона» фактически определяла как раз дискриминация по половому признаку. Это был отель исключительно для женщин, куда мужчины нарочно не допускались. В итоге «Барбизон» объединил усилия [29] с двумя маловероятными партнерами: бейсбольным клубом «Нью-Йорк Мете» и сетью отелей «Бауэри»; вместе они подали в Комиссию по правам человека петицию с требованием, чтобы на них не распространялись обязательные нормы гендерного равенства. «Мете» хотел продолжать устраивать «вечеринки для девочек» восемь суббот в году; сеть отелей «Бауэрс» с одноместным номером с кроватью считалась слишком опасной для женщин; ну а «Барбизон» желал и дальше оставаться «женским домом».
То, что для «безопасного пребывания женщин» «Барбизон» должен был запретить доступ мужчинам, сочли достаточным основанием – и его требования были удовлетворены. Ему разрешили выполнять миссию: служить отелем для женщин. Но победу скоро омрачила новая реальность: коэффициент заполняемости резко упал. Экономический спад 1969–1970 годов делу не помог, но последним гвоздем в крышку гроба стал уход Кэти Гиббс в 1972 году, вылившийся в освобождение двухсот номеров на целых трех этажах. Однако, хотя заполняемость отеля колебалась от 40 до 50 процентов, на стойке регистрации отказывались отменять прежние порядки и вполне могли отказать в номере одетой в «Гуччи» женщине, случись ей явиться без рекомендаций. То, что одетые в «Гуччи» вообще хотели там селиться, само по себе изумляло: отель, которым давно не занимались, стремительно старел.
Вдобавок ко всему в семидесятые Нью-Йорк стал «городом на грани банкротства». Президент Джеральд Форд, послушавшись советов Дональда Рамсфильда и Алана Гринспена, заявил, что государство не станет предоставлять финансовую помощь: как хотите, так и крутитесь. Газета «Дейли Ньюс» вышла под знаменитым заголовком «Катись к чертям, Нью-Йорк!» на первой странице.
Даже полиция раздавала листовки под названием «Приветствуем вас в Городе Страха» [30], украшенные скелетом в капюшоне и содержавшие советы, как уехать из Нью-Йорка живым.
