1980-е стали предвестником того, что впоследствии станет олицетворять Нью-Йорк: деньги, излишества, махинации и потворство своим слабостям. Теперь настало время яппи и Мадонны, ресторана «Одеон», кокаина, ночного клуба «Дансетерия» и экстази.
«Барбизону» требовалось поднажать, потому что Нью-Йорк больше не станет вращаться вокруг регулирования арендной платы – системы, позволявшей рабочему и среднему классу перманентно проживать на Манхэттене. Когда Дэвид Тейтельбаум в 1976 году впервые приступил к обязанностям консультанта [51], он обнаружил, что больше ста постоялиц защищены законом о регулировании арендной платы: в месяц поднимать можно было лишь на ничтожную сумму, а права постоянных жилиц гарантированы. В 1979 году отель снова сменил собственников, но Тейтельбаум остался на своей должности. Новые владельцы, индийская сеть отелей, хотели именно того, что стал олицетворять Нью-Йорк. Что означало превращение «Барбизона» в отель класса «люкс» для женщин… и мужчин.
«Те Женщины» новостям не порадовались. «Увешанная украшениями» пожилая постоялица [52], представившаяся «знаменитой театральной актрисой», заявила, что «достойные женщины» против перемен и она лично убеждена, что допуск мужчин станет означать «рост проституции». Старейшие жительницы отеля мигом забросили свои разногласия [53] и организовали Ассоциацию постоялиц, наняв Леонарда Лернера, успешного защитника прав жильцов. Элис Сакс, перманентный кандидат от демократической партии, жившая в «Барбизоне» с 1935 года, съезжать не намеревалась. Она и другие платили за свои комнаты в среднем 275 долларов в месяц, в которые входило ежедневное обслуживание номера, сообщения на стойке регистрации и прекрасное расположение. Это резко контрастировало с ценами на крошечные квартирки в Верхнем Ист-Сайде, в те дни порою доходившими до тысячи в месяц. Мужчины или не мужчины, она отсюда никуда не уедет. Элис Делман, еще одна постоянная жиличка, сообщила, что ее не радует перспектива «созерцать в коридорах мужчин в любое время дня и ночи на разных стадиях одетости». Но отель продолжал терять деньги, и Барри Манн, новый управляющий, нанятый Тейтельбаумом, привел оставшийся убийственный аргумент: «Остался только один пол».
Поначалу Тейтельбаум предложил «Тем Женщинам» миллион [54], чтобы они съехали. Их адвокат наотрез отказался. Он просил для каждой сумму в десять миллионов. Была и альтернатива выплате, которую адвокат с долей сарказма предложил: «Всегда есть возможность построить для 114 женщин домик на пустующем участке Манхэттена». Согласно арендному законодательству Нью-Йорка [55], номера «Барбизона» были неприкасаемыми и подпадали под категорию ОН (одноместный номер в здании общественного пользования с общими удобствами). Не в силах заставить старожилок съехать, Тейтельбаум и новые владельцы вынуждены были оставить их и выделить для них специальное крыло заново кондиционированных комнат. Избавившись от этого препятствия, Тейтельбаум открыл доступ мужчинам в коридоры достопочтенного здания «Барбизона», одновременно уважив права старейших постоялиц.
Последний звонок для 54-летнего периода однополой жизни «Барбизона» символично прозвенел в Валентинов день 1981 года. Удовольствие стать первым мужчиной, который проведет ночь в «Барбизоне» (за вычетом Малахия Маккорта и еще нескольких, кто хвалился этим), породило такой шквал телефонных звонков, что в отеле решили устроить широко рекламируемый розыгрыш 12 февраля, чтобы определить, кто же станет первым мужчиной – и первой парой, – официально допущенными дальше вестибюля. Победителем в первой категории [56] стал гомеопат тридцати девяти лет из Кембриджа, штат Массачусетс, ужасно похожий на капитана Штабинга из сериала «Лодка любви». Доктор Дэвид Кливленд за два дня до праздника святого Валентина узнал из телефонного звонка о своей победе и о том, что его будет ждать лимузин в аэропорту Кеннеди, чтобы доставить в «Барбизон». Много недель доктор пытался позвать на свидание официантку из «Пэррот кафе» в Кембридже, близ Гарвардского университета, но она не соглашалась. Даже билеты на уик-энд на остров Кюрасао ее не убедили. Победа в розыгрыше «Барбизона» – включая лимузин, бесплатные обеды и бродвейские шоу – ее тоже не убедили. Тогда доктор Кливленд, лысеющий, с облачками седых курчавых волос по бокам головы, купил смокинг с широкими лацканами, рубашку из жатой ткани, гигантский галстук-бабочку и отправился в Нью-Йорк один.
