Да, ей пошли на уступки, ввели в члены правления – единственную женщину; она вспоминает, как на первом же собрании, ошарашенные присутствием дамы и тщась придумать приветственный жест, ей пододвинули коробку с сигарами. Но и участие в собрании на поверку оказалось лишь минимальным – у нее не было ни статуса, ни какого-то особенного права слова. Что до денег, то она жертвовала повышением собственного жалованья ради блага компании – чего не скажешь ни об одном мужчине ее уровня и даже ниже; все они прекрасно считали себя вправе просить прибавку за прибавкой.
«Полагаю, я стала жертвой дискриминации – а если нет, то в чем дело?»
К 1950 году к послевоенному силуэту «нью лук» Диора прибавился кринолин и дополнительные слои нижних юбок, что стесняло движения не хуже, чем модный в девятнадцатом веке турнюр. Но находились те, кто не желал, чтобы им стесняли движение. Нанетт Эмери, уехавшая из «Барбизона» с чемоданом, набитым сувенирами, вернулась в Брин Мор, который окончила в 1947 году. Она жила неординарной жизнью, работала по всему миру, поздно, в сорок лет, выйдя замуж за сотрудника Госдепартамента. Сохранилось фото с ее свадьбы в 1946 году, в Париже: на ней – сногсшибательное белое платье-пальто в стиле Джеки О.[12], длиной до колена, и шляпка-таблетка. Живя в Парагвае, Нанетт удочерила девочку Марию. Элизабет Моултон, еще одна участница программы, которая не смогла потянуть «Барбизон» второй раз подряд, стала писательницей и художницей, автором нескольких романов. Редакторы Сирилли Эйблс и Рита Смит продолжили искать и публиковать лучших и самых современных авторов, отчего «Мадемуазель» прославилась на этом поприще больше прежнего. Блэкуэлл продолжала править редакцией до 1970 года. Без сомнения, типичную женщину 1950-х заново вернули в обновленный послевоенный пригород, в дом, обнесенный белым штакетником. Но и отступлений от нормы было огромное количество – и маккартизм желал наказать их за то, что они осмелились не быть как все. Кое-кто искал убежища и нашел его в коридорах редакции «Мадемуазель» и номерах отеля для женщин «Барбизон».
В течение второй половины сороковых и начала пятидесятых годов спрос на номера в «Барбизоне» рос в геометрической прогрессии; заявки поступали отовсюду, от индийского Нью-Дели до британского Борнмута. Мече Ацкарате из Мексики, к примеру, мать разрешила остановиться исключительно в «Барбизоне» [1]. Но даже если бы ей позволили решать самой, она не захотела бы ничего менять: ей понравилась атмосфера общежития женского колледжа, где всегда есть у кого попросить «невидимку» для волос. Управляющему отеля Хью Дж. Коннору и его помощнице миссис Мэй Сибли теперь приходилось туго: управляться с бронью и датами заезда-отъезда стало непросто.
Вместе они подсчитали, что в любое время в «Барбизоне» проживало «до ста знаменитых манекенщиц, актрис радио и телевидения» наряду с «огромным количеством желающих преуспеть на сцене и экране, девушек, изучающих изобразительное искусство, балет и дизайн».
Филлис Кирк, игравшая главную роль в телесериале «Худой человек», жила в «Барбизоне» по настоянию матери [2]. Ширли Джонс, впоследствии сыгравшую экранную мать Дэвида Кэссиди в сериале «Семья Партриджей» (и бывшую его мачехой в реальной жизни), родители высадили у «Барбизона» с двумя сотнями долларов в кармане [3]. Год она провела как обладательница титула «мисс Питтсбург», а потом играла в драматическом театре Питтсбурга. Следом конечно же были Нью-Йорк и «Барбизон». Разумеется, она сходила на все открытые пятничные прослушивания для всех бродвейских шоу Роджерса и Хаммерстайна, и, услышав, как она поет, директор по кастингу отправил всех остальных по домам. Джуди Гарленд настояла, чтобы ее дочь Лайза Миннелли остановилась в «Барбизоне», и изводила персонал, каждые три часа звоня и справляясь, как там ее бесценная Лайза – и если той не оказывалось в номере, заставляла всех ее искать [4].
Послевоенный «Барбизон» упрочил репутацию нью-йоркского «дома кукол», где украдкой можно было любоваться красивыми молодыми девушками, желанными тем более мучительно, что обитали они в изолированном, недоступном для мужчин месте. Многие мечтали попасть туда.
Даже Дж. Д. Сэлинджер, автор вышедшего в 1951 году романа «Над пропастью во ржи», просиживал в кофейне «Барбизона», чтобы знакомиться с женщинами [5].
