«Вот только ничем я не управляла, даже собой. Просто курсировала из отеля на работу, потом на мероприятия, с мероприятий опять в отель и из отеля опять на работу, точно бесчувственный троллейбус» [51].
Прочие девушки часто заставали ее в слезах. Дженет Вагнер пыталась помочь ей, но к третьей неделе, как и прочие, махнула рукой. Это было чересчур.
В письмах матери Сильвия, как могла, старалась скрыть внутренний непокой; лишь иногда он проступает среди описаний одежды и чрезмерных признаний в любви Сирилли Эйблс. Восьмого июня она пишет матери: «Жизнь несется так быстро и яростно, что нет времени все усвоить. Сегодня лягу пораньше…» [52] и в том же письме далее: «…жизнь происходит так интенсивно и быстро, что я иногда спрашиваю себя: кто же я? Пойду-ка лягу» [53]. В книге «Под стеклянным колпаком» она пишет:
«Предполагалось, что мне будут завидовать тысячи таких же, как я, студенток колледжей по всей Америке, которые ничего не хотят так, как рассекать в черных лакированных туфлях тридцать седьмого размера – таких же, какие я однажды купила в „Блумингдейле“ в обеденный перерыв» [54].
К концу июля Сильвия поняла, что стала другой: Нью-Йорк изменил ее, но не так, как ей хотелось бы. Требовалось время, чтобы переварить все, что она увидела, услышала, ощутила и испытала – и не испытала, несмотря на страстное желание. За неделю до отъезда из Нью-Йорка она признавалась в письме брату [55]: «Много дней я не думала, кто я и откуда. Стоит противная жара, влажность скачет… Я тут кучу всего узнала: весь мир открылся перед моими распахнутыми глазами и вывалил передо мной свое нутро, точно треснувший арбуз. Думаю, окончательно я смогу все осознать только тогда, когда в тишине и покое подумаю над всем, что увидела и пережила в этом месяце». И речь даже не о драмах на работе и в «Барбизоне»: вероятно, речь могла идти и о сексуаизированном насилии или, во всяком случае, его попытке. За день до того, как она писала брату, Сильвия ходила на танцы в загородный клуб в Форест-Хиллс, где познакомилась с перуанцем по имени Хосе Антонио Ла Виас [56]. В ее календаре помечено, что они вместе отправились в его квартиру в манхэттенском Ист-Сайде. В остальных источниках она пишет, что он был «жесток». Дженет Вагнер, которая в тот вечер составила компанию Сильвии [57], вспоминает совсем другое: двойное свидание с двумя бразильцами и именно она, Дженет, стала жертвой наглого приставания среди бела дня; при виде нее с кавалера слетел лоск фальшивой галантности. По ее словам, за ними следил помощник редактора, отправленный «Мадемуазель» присматривать за ними после того, как они упомянули, куда направляются, и именно он спас их, увез в автомобиле с откидным верхом и высадил у «Барбизона», куда они вдвоем вбежали, уставшие, хохоча и радуясь счастливому спасению.
Но поверить в эту версию, особенно если параллельно читать «Под стеклянным колпаком», тяжело. В романе Эстер, главная героиня и альтер эго Сильвии, очутилась в загородном клубе в Форест-Хиллс, где ее домогался и едва не изнасиловал Марко, богатый перуанец из компании диск-жокея (имя его в романе сменилось с реального Арта Форда, с которым тогда встречалась Кэрол Леварн, на Ленни Шепарда). Впрочем, с самого начала нападавший демонстрировал запальчивое мизогинное поведение: сжал ее руку так сильно, что на ней остались синяки, которые он с восторгом ей показал.
Пострадала Сильвия от домогательств или нет, Нью-Йорк выбил ее из колеи, оставил в смятении – так бывает с теми, кто привык тщательно планировать свою жизнь. Обобщая нью-йоркский опыт [58] в письме брату, она пишет: «Я была на седьмом небе от счастья и в бездне отчаяния, была в шоке, в восторге, просветленной и взвинченной…» После того как закончит письмо, добавляла Сильвия, она намерена нырнуть вниз головой в бассейн «Барбизона» и выбраться на террасу позагорать: слабая попытка воссоздать горячо любимый ею пляж в условиях города.
