Когда экран погас, Макнери извлек из-за кресла спрятанную там после сигнала внутренней связи бутылку и сделал хороший глоток из горлышка. Глоток-то получился хороший, а вот настроение стало плохим. Потому что у любых непредвиденных задержек, кроме потерянного времени, есть и другая сторона. Руководство, конечно же, даст команду наверстывать отставание, и придется переходить на форсажный режим. Дополнительная нагрузка на двигатели непременно сократит срок их эксплуатации, и дальнолет отправят в док. И он, капитан Макнери, будет вынужден торчать дома, на Лабее, и довольствоваться минимальной зарплатой. Но даже не это самое главное, а главное то, что пока «Пузатик» не вернется в строй, он, Линс Макнери, будет отлучен от Космоса. И неизвестно, как долго продлится это отлучение. А без Космоса капитану было скучно, и тут не могла помочь ни рыбалка, ни уж тем более походы с супругой в оперный театр. Хотя к театральному буфету Макнери претензий не имел.
Столь невеселые перспективы заставили его допить бутылку и незамедлительно приняться за следующую. Только таким проверенным способом можно было если и не восстановить психическое равновесие, то хотя бы уменьшить внутренний крен. Пение Олги Салдо уже не радовало капитана, и коньяк отдавал горечью.
Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, Макнери решил прогуляться в рубку управления. Там, среди коллектива, он рассчитывал обрести подобие прежнего душевного покоя. Заветную фляжку капитан, поразмыслив, с собой не взял – коллектив не то чтобы понял бы его неправильно, но в нем, в коллективе, могло возникнуть такое нехорошее чувство, как зависть.
И действительно, оказавшись в рубке и устроившись в своем капитанском кресле, Линс Макнери ощутил некоторое облегчение. Операторы вовсю трудились на своих рабочих местах. Элвис Коста сидел отдельно и занимался какими-то подчетами. Техник-курьер Джамшут Махмудов привычно дремал на табурете в углу рубки. Появления Макнери он не заметил, но капитан не стал делать ему внушение, потому что сам, вволю наглотавшись коньяка, едва держал глаза открытыми.
Правда, хватило его ненадолго.
Снилось космическому волку нечто невразумительное, а проснулся он оттого, что кто-то вошел в рубку. Нет, дверь не стучала, не скрипела и даже не шуршала, и вошедший не шаркал по полу и не топал ногами – однако, находясь в капитанском кресле при исполнении, Макнери в любом состоянии воспринимал любую перемену в обстановке. Открыв глаза, он обнаружил старшего техника Арафа Дениза, уже шагнувшего через порог, но застывшего при виде капитана. Потому что пребывание Арафа в рубке управления предполагалось только при исполнении им обязанностей старт-дежурного. Рабочее же его место было не здесь.
– И зачем это нас сюда занесло? – строго, хотя и сипловато осведомился Макнери, выпрямляясь в кресле.
– Да у меня вопросик есть к Джамшуту… чисто по работе, – предельно честным голосом ответил Араф, кивая на техника-курьера. Тот уже не дремал и смущенно потирал глаза. Еще бы: уснуть на рабочем месте и не увидеть, что сюда пришел капитан! – Звоню, а он не отвечает. Вот и решил пройтись.
– Понятно, – вполне благосклонно отреагировал Макнери. – За тридевять палуб, в тридесятую рубку. Ах да, ты ведь не только Дениз, но и Бумпа.
– Кажется, я комм в каюте забыл, – пробормотал Джамшут, шаря в карманах. – Потому и не отвечаю.
– Да, господин капитан, я Бумпа! – с гордостью подтвердил Араф.
По документам старший техник «Пузатика» действительно именовался Арафом Денизом Бумпой. У джиков – народа, к которому он принадлежал, – были приняты двойные фамилии, причем вторая появлялась после совершеннолетия и отражала то или иное качество данной личности. «Бумпа» на языке джиков означало «проворный». Хотя за время пребывания в составе команды «Пузатика» Араф в особом проворстве замечен не был. Разве что если речь шла о таком мероприятии, как выпивка. Поэтому Бумпой его почти не называли. Но капитан помнил полные имена всех членов экипажа и втайне этим гордился.
– Бумпа, Бумпа, – покивал Макнери. – Ладно, забирай Джамшута и решай свои вопросики в коридоре.
Эта пара еще не успела покинуть рубку, как один из операторов воскликнул, не сводя глаз с экрана перед собой:
– Слева по курсу – макрообъект!
Капитан только начал поворачивать голову в ту сторону, откуда пришло сообщение, как оператор, получив информацию от корабельной системы распознавания, продолжил:
– Это космическое судно, транспортник. Без выхлопа. Ускорение в системе абсолютных координат нулевое. Движется на северо-восток под углом тридцать восемь градусов к плоскости эклиптики.
