А еще смутно помнилось ему, как в одной из застольных бесед в перерыве между рейсами (кажется, собрались у кого-то из членов экипажа на дне рождения) весьма эрудированный начальник отсека генераторов силового поля Март Праше рассуждал о каком-то «имаго», и было это слово связано с членистоногими. Но как Макнери ни пытался, он не мог представить перманентно философствующего одухотворенного Гая и столь же перманентно восторженную и вместе с тем пытливую Доа в компании членистоногих. Даже если эти членистоногие обладали высоким коэффициентом интеллекта.
В этот раз пути капитана Макнери и пары имагинантов пересеклись на Гурьке – там дальнолет «Нэн Короткая Рубашка» сделал первую остановку после старта с Боагенго. И по сложившейся уже традиции, встретились они не в концертном зале и не в музее, и даже не в салоне старинных вещей, а в таверне космопорта «Яно-Томпо». Макнери не взял с собой никого из команды – предполагалось, что он быстренько пропустит две-три рюмки и вернется на борт, потому что местная таверна «Башня пришельцев» ему давно не нравилась. Очень уж там было чисто, аккуратно, чопорно, манерно и бездушно, посетители не шумели, сидели чинно и цедили напитки, отставив мизинец… Собственно, докеры это заведение тоже не любили и ходили сюда только по крайней необходимости, когда все пересохло внутри и требуется немедленно поправиться или когда просто нет сил добраться до другого кабака. А собирались в «Башне пришельцев» большей частью всякие не обременные работой личности из ближайшего поселка, очень любящие поговорить. Именно пришельцы, а не портовые.
Да, не тот, совсем не тот дух царил в этом заведении, и протирать тут столовыми салфетками свои ботинки было бы как-то неловко. Так же, как плюнуть или высморкаться на пол, если возникнет необходимость. Или, скажем, запустить бокалом в стену, когда душа вовсю развернется. Ну а уж о том, чтобы плеснуть пиво в лицо нахалу, оставалось только мечтать. Не каждый мог выдержать такую обстановку. Капитан тоже не выдержал бы, но огромным усилием воли все-таки заставил себя посетить порождающую холод в сердце «Башню пришельцев». И все ради того, чтобы отведать замечательнейшего ликера «Веничек» – нигде больше не было такого ликера! Поговаривали, что хозяин, Ероф Петуш, добавляет туда слезы игольчатых комсолок, которых щекочут с помощью специальных приспособлений. Именно это, мол, и делает ликер настоящим шедевром. Но вряд ли только игольчатые комсолки играли тут главную роль – тогда этот рецепт запросто переняли бы и другие. Был тут и еще какой-то секрет…
Безусловно, выше всех спиртных напитков капитан Макнери ставил коньяк «Арарат», но отнюдь не считал его единственным источником наслаждения. Собственно, выпить в «Башне пришельцев» немного и наспех он собирался не только потому, что ему не нравилось это заведение. В конце концов, если обстановка не по душе, то можно влить в себя чудесный ликер и с закрытыми глазами. Главная причина заключалась в том, что, несмотря на сладкий вкус, «Веничек» обладал внушительной убойной силой, и вероятность не дойти до корабля, стоящего на летном поле в километре от таверны, достигала чуть ли не единицы. А позорить себя доставкой на «Пузатик» в лежачем положении Линс Макнери, разумеется, не хотел.
И вот тут-то, в этой обители жеманности, и сидели у самого входа Данго Гай и Ана Доа. Правда, пили они не ликер, а безнадежно портили желудки каким-то сухим вином и от предложения капитана Макнери перейти на «Веничек» отказались. Эта неожиданная встреча привела к тому, что две-три запланированные рюмки превратились у капитана в пять-шесть, а дальше он просто был не в состоянии считать. Но пока Линс сохранял способность соображать, он узнал, что дуэт имагинантов только что вернулся с Тиндалии и коротает здесь время в ожидании посадки на дальнолет до Офесодии. Высокий бородатый Данго и миниатюрная курносенькая Ана попеременно живописали капитану красоты тиндалийского полуострова Ватрида и уникальную ауру, пропитывающую тамошнюю Долину могил древних ксифских правителей.
Увы, довольно быстро повторилась та же ситуация, которая возникла при предыдущей встрече Линса Макнери с имагинантами в таверне «Три пексаря» космопорта «Зааха» на Боагенго. В полной мере ощутив ударное воздействие ликера, матерый космический волк стал испытывать трудности с пониманием тех истин, которые в очередной раз пытались втолковать ему Данго и Ана. В его сознание проникали какие-то обрывки фраз, но смысла этих слов, хотя и произносимых на росиане, Макнери никак не мог уловить.
– И как наше тело облачается в разные костюмы, костюмы разных стилей моды, – знакомым замогильным тоном изрекал Данго Гай, – так и сознание облачается в стили разных видений.
– Небывалое – это нечто лежащее за пределами доступного опыта, – восторженно подхватывала Ана Доа, – некое плохо проверяемое или непроверяемое допущение.
– Воображение не психотехнология, и тем более не технология, которую можно купить, – одухотворенно вещал Данго и вливал в себя сухое вино.
