Сколько ей лет подумал Сократ. Пятнадцать? Шестнадцать? У него было ощущение, что он знал её всегда. Словно не пять минут назад он увидел её лицо, её глаза.
«Что со мной?»— думал юноша.
Девушка подняла руку и нежно провела по его щеке. Словно разряд тока пронзил Сократа, тело покрылось мурашками от приятных ощущений, вызванных прикосновением.
— Некраса говорила, что ты никогда не вернешься. Но я знала, я верила.
— Да, я здесь. Я вернулся, — ответил Сократ. Что ещё говорила Некраса?
Юноша пытался придумать что-то, чтобы узнать её имя, но ничего не приходило в голову.
— Пойдём, ты, наверное, голодный с дороги, — она протянула руку и потянула Сократа за собой.
Они пошли по тропинке в сторону поселения. Тропа сузилась и девушке пришлось отпустить руку Сократа. Теперь она шла впереди, её босые ноги мелькали среди высокой травы, окружавшей совсем сузившуюся дорожку. Девушка периодически оглядывалась на юношу, как бы желая убедиться, что он следует за ней. Поймав его взгляд, она счастливо улыбалась.
Сократ пытался понять, что ему дальше делать. Трезво мыслить ему мешал тот сумбур чувств, который вызвала незнакомка. Он уже забыл об Алом и Монахе, он вновь и вновь вспоминал поцелуй.
Скоро они подошли ближе к поселению. Сократ разглядел частокол из брёвен в один обхват человека. Брёвна были покрыты корой и заострены на верхних концах. По сравнению со стенами и крышами домов, видневшихся за частоколом, бревна смотрелись более свежими. Значит, частокол был вкопан недавно. Из истории Сократ помнил, что эти земли выдержали несколько опустошительных нашествий из Азии, но при этом в промежутках не прекращалась междоусобная война между городами и селами. Многочисленные вожди этих поселений назывались князьями. Они только и делали, что нападали на соседей. Очевидно, что именно от таких, совсем не добрососедских отношений, и была возведена стена.
Тропинка свернула влево и пошла вдоль частокола. Поселение было не большим и скоро они вышли к не очень широким двустворчатым воротам. Ворота были открыты, от частого использования они покосились. Почерневшее бревно, вертикально прислоненное к воротам, не могло быть ничем иным, кроме как засовом.
Сразу за воротами висело било, деревянный аналог колоколов, которые пока ещё не получили широкого распространения. Сократ сузил временной промежуток времени, азиатское влияние ещё минимально. Значит, скорее всего ещё не было монгольского нашествия. С другой стороны, девушка знает о Царьграде, то есть о Византийской империи.
У ворот, на бревенчатой скамейке сидел старик. Возможно, именно он и должен был подавать сигнал при возникновении опасности.
Неухоженная, седая борода покрывала морщинистое лицо старого стража. Прищуренные глаза превратились в щелочки, так что невозможно было сказать какого они цвета. Но скорее всего голубые или бесцветные, как и должно быть, подумал Сократ, посмотрев на девушку. В эти времена ещё не должно быть разнообразия в пределах одной местной группы.
Старик повернул голову при их появлении.
— Гляжу, твой ромей вернулся, Веселина? — скрипучим голосом спросил.
— Да, какой же он мой? — покраснела Веселина.
Так вот как её зовут! Веселина, медленно проговорил про себя Сократ.
— А то нет?! — притворно возмутился старик. Думаю, скоро и ребятишки пойдут.
— Типун тебе на язык, дед Богша. Пойдём Сократ, — девушка взяла за руку юношу.
— Куда мы идём? — оглядываясь поинтересовался Сократ.
— Ко мне, разве ты не помнишь? — повернулась к нему Веселина. Дед, наверное, всё расскажет тетке, — нахмурилась девушка.
Сократ тем временем глазел по сторонам на сумбурное деревянное зодчество. Дома изобиловали пристройками, в каждую из которых был отдельный вход.
Но они пошли не в центр поселения, где был виден большой двухэтажный дом, а продолжили путь вдоль частокола, но уже с внутренней стороны. Веселина подвела его к небольшому, как сначала показалось Сократу погребу. Небольшая дверь метром высотой и засыпанные землёй бревна крыши. Девушка открыла дверь и согнувшись прошла в дверь. Юноша последовал за ней. За порогом земля шла вниз. Сократ понял, что это землянка. Небольшое помещение освещал свет, идущий из единственного окна под потолком на противоположной от входа стене. Две другие стены были глухими, они были укреплены бревнами, пол был из утоптанной земли. Слева от входа находилось грубое подобие печи, скорее напоминавшее небольшой камин. Справа вдоль стены размещалась широкая деревянная лавка. Около неё стоял, вросший в землю двумя ножками, кривоватый столик. Это была вся нехитрая обстановка землянки, если не считать деревянный сундук с тряпками в дальнем углу.
— Садись, ты, наверное, голоден, — проговорила девушка. Я не знала, что ты придешь, иначе купила бы рыбы. Но ещё утром сварила кашу.
