Разумовский подробно рассказал о стычке с англичанами, о героизме экипажа клипера и как удалось потопить два вражеских фрегата. Мне раньше доводилось участвовать в морских боях, это действительно страшно. Если на земле еще можно укрыться, спрятаться или отступить — в море зачастую вражеские корабли идут друг на друга, стреляя из пушек. На палубах разрываются бомбы, сея сотни смертоносных осколков, ядра разбивают надстройки и мачты, а при попадании в человека — это мгновенная смерть. Разумовский слегка прихрамывал, в бою ему располосовало ногу шрапнелью.
А я все думал о том, что если бы двадцать лет назад император Николай и его приближенные разглядели перспективу морского подводного флота, не пришлось бы с таким огромным риском и такими потерями переправлять в Россию первую подводную лодку…
После полудня меня вызвали к начальнику порта, в двухэтажное здание за судоверфью. В кабинете сидел капитан Добрич, начальник порта Лещинский и незнакомый лысый мужчина в пенсне и черном пальто. Он внимательно взглянул на меня и представился:
— Полковник Денисов. Третье Отделение.
— Андрей Никитин. Военный советник.
Полковник тихо произнес:
— Прошу оставить нас наедине с господином Никитиным.
Комендант и капитан переглянулись и сразу вышли из кабинета.
Полковник печально вздохнул:
— Капитан Добрич в двух словах поведал о ваших приключениях на острове Бронхольм и о стычке с англичанами. Вы ведь могли уничтожить весь экипаж «Елизаветы». Тем более, когда завладели кораблем.
— Это вовсе не делало нам чести. Для чего лишнее кровопролитие…
— Конечно…– злобно усмехнулся полковник.– Вы провели в плавании несколько дней с английскими моряками, возможно даже успели сблизится, подружится. Добрич рассказал, как во время морского боя, британские морпехи безжалостно расстреливали с палубы раненных на клипере, пока они пытались подойти на помощь… Никитин, войну не выигрывают в белых перчатках, и вы это прекрасно знаете. О вашем отказе уничтожить команду «Елизаветы» мне придется доложить в Петербург.
— Докладывайте,– пожал я плечами.
— Скажите, сколько времени вы находились в Англии?
— С декабря прошлого года.
— Да, да… все верно…– пробормотал полковник.– Значит Грегори Добсон и его помощник добровольно согласились на переезд в Россию…
— Да, добровольно.
— Теперь расскажите, при каких обстоятельствах вы встретили в Англии бывшего майора Разумовского?
— Я встретил Разумовского вовсе не в Англии, а на Мадейре, когда наша экспедиция возвращалась из Африки в декабре прошлого года. Разумовский сбежал из французского лагеря и попросил забрать его в Англию.
— Простите, а что это за экспедиция в Африку?
— Это долгая история… мне пришлось возглавить экспедицию, чтобы отбить английских моряков от каперов.
— Хорошо. Более подробно все расскажете в Петербурге. Сейчас меня больше интересует Разумовский. Не находите, очень много странных совпадений? Он ловко сбегает из плена и случайно встречает вас на Мадейре. Вы привозите Разумовского в Портсмут, поручаете задание, знакомите с куратором…
— За все время у меня не было причин усомниться в Разумовском. Кстати и у куратора тоже. Разумовский проделал блестящую операцию по сбору данных и заставил талантливого ученого-кораблестроителя покинуть Англию. Он выполнял и другие поручения, рискуя собственной жизнью.
Полковник кивнул:
— Хорошо. Значит у вас нет сомнений в Разумовском. Но как вы сами знаете, он отбывал ссылку по политической статье, как радикал-революционер. По прибытию в Петербург и тщательной проверке, Разумовский наверняка снова отправится на войну, искупать вину кровью, или в Сибирь, отбывать оставшийся срок.
Полковник достал платок и протер бисеринки пота на лбу.
— Вам тоже придется пройти в Петербурге проверку. Очень много нестыковок в вашем деле…
— Я готов к любым проверкам. Подводную лодку, Добсона и его помощника нужно доставить в Петербург как можно скорее.
— Не волнуйтесь. Об этом мы позаботимся. Утром транспортник с подлодкой отправляется в Кронштадт. Вы здесь еще немного задержитесь. Отправитесь в Петербург на следующей неделе, вместе с командой Добрича. Нужно уладить еще кое-какие дела…
— У меня создалось впечатление, что вы подозреваете Разумовского. Но я уверен в нем на сто процентов.
— Ни в ком нельзя быть уверенным на сто процентов,– пробормотал полковник.– Даже в самой верной жене… пока ступайте, господин Никитин.
Вечером мы с Разумовским стояли на причале. Уже почти стемнело. С моря дул легкий бриз. Подлодку закрепили на платформе транспортника, отплытие назначили на семь часов утра.
— Андрей Иванович, зачем вас вызывали в штаб?
— Похоже и вас, и меня, в Петербурге ждет тщательная проверка. Очень долго мы пробыли за границей.
— Поскорее бы уже домой…– вздохнул Разумовский.
Затаив дыхание, я смотрел на яркую лунную дорожку, которая терялась в черных барашках волн. Балтийское море завораживало, но все же было холодным и неприветливым. Черное море мне нравилось больше.
