— Ты счастливчик. Но больше я ни слова не скажу…– злобно процедил Джерри и сплюнул кровью с разбитой губы.
— Это мы еще посмотрим…
— Андрей… — пробормотал Добрич, — тебе нужно показаться доктору… вон как кровь из руки хлещет…
Утром транспортник с Добсоном и подлодкой отплывал в Кронштадт. Мне было грустно на душе. Только спустя немного времени я понял, что Разумовский минувшей ночью спас мне жизнь. Как он мог услышать шум в моей комнате, ведь его номер в другом конце коридора? Неужели все же интуиция? Но если бы Разумовский не пришел на помощь, для меня все закончилось трагически…
Джерри допрашивали ночью. Полковник Денисов их Третьего отделения хорошо умел развязывать язык. Джерри признался, что Британская Секретная служба завербовала его полгода назад. Накануне отъезда, сэр Генри лично приказал ликвидировать меня и моих подручных, если мы все же окажемся на территории Российской империи. Джерри рассказал, что ночью он должен был ликвидировать и Разумовского, и Добсона, но решил все же начать с меня. Джерри прекрасно знал о вечерней попойке в комендантском домике и ждал пока все уснут. Расчетливый и безжалостный ублюдок.
Мы попрощались с Добсоном на причале. Он не мог сдержать слез:
— Андрей, я действительно любил этого мальчика и считал сыном… но он поступил так чудовищно…
Я решил не рассказывать Добсону, что в планы Джерри входило убить и его. Иначе старина Добсон точно надломится и совершенно потеряет веру в человечество. Что за чудовищем нужно быть, чтобы задумать хладнокровно убить человека, который семь лет тебя кормил, содержал и считал за сына…
— Прощайте, мистер Добсон! Думаю скоро мы увидимся в Петербурге. Постарайтесь как можно скорее выкинуть этого ублюдка Джерри из памяти…
Ночью я потерял много крови и чувствовал, что сильно ослаб. Меня даже слегка пошатывало. Но физическая боль — совершеннейший пустяк, когда болит душа. Я потерял настоящего друга и этого уже не вернуть. Никогда не вернуть.
Через шесть дней, когда мы отплывали, я еще долго смотрел на порт Виндавы, на отдаляющийся берег, где навсегда остался лежать в холодной могиле бывший российский офицер Егор Константинович Разумовский…
Хотя Севастополь находился в осаде уже почти три недели, русские не только защищались, но то и дело предпринимали дерзкие вылазки. Холодной осенней ночью корреспондент Уильям Рассел проснулся от слепящего света фонаря «Вставайте! Нас атакуют!» Вдали раздавались короткие залпы орудий и треск ружей. Через несколько минут Рассел уже был в седле, прихватив переметную сумку. Было темно и дождливо. Приходилось буквально пробираться сквозь туман, вместе с еще несколькими всадниками. Разбитая дорога вела к лагерю Первой бригады Легкой дивизии. По всей линии фронта трубили горны, виднелись нестройные очертания солдат, которые выстраивались в боевой строй у гребня холма. Вскоре всадники достигли батарею ланкастерских орудий. Выстрелы тяжелых пушек и разрывы бомб постоянно извергались в сторону Севастополя. Вокруг старой мельницы собрались солдаты из разных полков, прислушивающиеся к шуму битвы. Сверху по тропе спускалась небольшая колонна, среди них много раненных с прострелами рук, двоих тащили на носилках.
Незнакомый майор сразу набросился на солдат расспросами.
«Тысяча русских обрушились на нас из кустарников, но мы не отступили, пока у нас не остался один заряд» — пробормотал чернявый сержант с перевязанной рукой.
Войска вели бой с неведомым противником. Уже вторую неделю ходили рассказы о казаках-пластунах, которые появлялись неожиданно из кустов, из тумана, просто из под земли — перерезали английским солдатам глотки и тут же снова исчезали, будто бесплотные духи.
Вся земля вокруг была изрыта бомбами и ядрами, раненные большими группами устремлялись в тыл. Их становилось все больше и больше.
' Война это самое худшее изобретение человечества,– подумал Рассел.– Даже животные не уничтожают чужаков сотнями и тысячами особей…'
Гром битвы приближался. Рассел проехал на лошади по краю плато и направился к передней линии. По дороге попадались вооруженные егеря и зуавы, имевшие весьма воинственный вид. Было много санитарных повозок. Среди обрывков фраз Рассел понял, что одна Легкая бригада почти полностью уничтожена русскими, причем всего за одну ночь!
От Пикетного дома открывался прекрасный вид на Малахов курган, Флажный и Карантинный бастионы, вплоть до левого фланга французов у моря. Какое-то время Рассел внимательно наблюдал за артиллеристской дуэлью между батареями союзников и бастионами. Внезапно огонь со стороны неприятеля прекратился, и толпы русских солдат стали бесстрашно выходить из окопов на бруствер. Несмотря на убийственную канонаду, вскоре они вытеснили французов из первой линии окопов и захватили ближайшие батареи. Французы были застигнуты врасплох, однако вскоре в бой вступили резервные бригады и снова отбросили русских за крепостные укрепления. Французы даже решились атаковать город, но безуспешно. Когда рассеялся пушечный дым, Рассел увидел на насыпи трупы солдат, одинокие фигуры бежали назад под непрерывным огнем…
