Уже через минуту у меня был флаг, которым я начал размахивать, сигнализируя всем русским воинам, чтобы они поспешили, что турецкая крепость становится русской. И за это переименование прямо сейчас дерутся мои бойцы, льётся русская кровь — сильная, мужественная, лишь только немного растерявшаяся под стенами турецкой твердыни. Но сейчас мы мстим за свою растерянность, за те преступные мысли, которые уже стали появляться в головах русских офицеров, за пораженчество, которое ещё неделю назад пожирало русскую душу.
И была уверенность, что турецкой крови, а также крови всех европейцев, которые сейчас то и дело мелькали среди защитников крепости, прольётся ещё более бурным потоком, чем кровь православная.
— Бах! — артиллерийский снаряд ударился в метрах ста от меня.
Опасный разрыв. Наверняка даже могло прилететь осколком в кого-нибудь из моих бойцов, но группа турок, которые концентрировались для контрудара, чтобы смести нас с участка крепости, потерпела куда больше. Отличная работа моих артиллеристов. Они ударили прямо поверх стены, точно попали в скопление врага. Недаром всё-таки израсходовали неприлично много снарядов для подготовки артиллерийских расчётов.
— Ура! — завидев русский флаг над турецкой крепостью, воспряли духом другие русские бойцы.
И я стоял, окружённый своими воинами, видел, как русские богатыри с удвоенной силой шли на приступ других участков крепости. Фигурки бойцов то и дело падали, но другие, не обращая внимания, двигались. Шаг за шагом, метр за метром, приближая нашу победу.
— Готовы выдвигаться! — сообщил мне Мирон.
Взобравшись на стену, мы сделали небольшую паузу. Благо, это было возможно, так как по обе стороны от нас уже шло продвижение бойцов моего полка, расширяющих плацдарм. Воины спешно перезарядили свои револьверы, поправили экипировку. И теперь мы можем двигаться дальше.
— Они взошли! Воронцовские на стене! — закричали мои воины.
Я улыбнулся. Вот, теперь скажут, что пришёл Шабарин, привёл с собой головорезов, что они воюют лучше, чем другие русские подразделения. Как бы в связи с этим не заполучить себе в недоброжелатели основную массу офицеров. Впрочем, это будут их проблемы. Мы делаем то, что русская армия должна была сделать ещё месяц назад.
— Петро, берёшь командование полком на себя. Продвигаетесь влево. Задача — соединиться с бойцами Воронцовской дивизии! Выполнять! — отдал я приказ.
— Есть, выполнять! — ответил мне заместитель командира полка.
— Мирон, твоя задача расставить метких стрелков и бить во всё то, что движется внутри крепости! — приказал я своему ближнему сотнику.
Безусловно, мы могли бы сейчас спускаться по лестницам вниз, во внутрь периметра крепости. После — дальше идти и отрабатывать уже на улицах и около внутренней цитадели Селистрии. Но делать это силами только своего полка я не собирался. Я уже предполагал потери убитыми и ранеными не менее, чем в две сотни.
При штатной численности моего полка в тысячу сто пятнадцать человек — это много, очень много. И потери почти что и невосполнимые. Когда я научу других бойцов так воевать? Но насколько же больше было бы потерь, если бы у нас не было новейшего вооружения? Кратно больше. Весьма вероятно, что мы не смогли бы и на стены взобраться.
— Бах-бах! — раздался оглушительный взрыв справа, где располагался ещё один мощный форт крепости.
— Ай да Шильдер, ай да сукин сын! — улыбаясь, произнёс я. — Пироман, маньячина!
И как я не смог раньше завести приятельские отношения с таким человеком? Героический же мужик! Только бы ему этого не сказать, на «мужика» точно обидится. Но лучше поздно, чем никогда, завести нужные знакомства, возможно, даже дружбу. Теперь пускай они с Тотлебеном только предлагают свои решения по укреплению русских приморских городов. Из кожи вон вылезу, но предоставлю все нужные материалы. Вот только, там уже и сейчас идёт строительство.
— Бах-бах-бах! — развёрнутые внутрь турецкие пушки поливали картечью и ядрами в сторону турок, концентрирующихся внутри периметра для контратак.
Было бы глупо не использовать то, что нам досталось от врага. Кроме того, таким образом мы расчищали себе дорогу, чтобы начать продвижение вглубь крепости. На других участках это уже происходило.
— Пошли! — решительно сказал я, когда увидел, как ещё на двух участках крепости уже были подняты русские флаги.
Внутри Селистрии уже шли ожесточённые схватки — за каждый дом, за каждый метр крепости. Если турки также будут продолжать воевать в эту войну, нам придётся сложно. И я, празднуя русскую победу, даже подниму тост за уничтоженную сильную турецкую волю. И пусть я скажу про то, что нам пришлось тяжело, но главный акцент будет сделан на слове «уничтоженную».
У крепостных стен я оставил один отряд дожидаться нашу артиллерию, использовать которую предполагал в крепости. Наши два казнозарядных орудия с нарезными стволами были достаточно компактными, чтобы пара десятков бойцов смогли их передвигать.
