И в послезнании у меня есть обрывочные сведения, что даже в том варианте истории, который я знаю, партизанское движение в Болгарии имело место быть. И, когда русская армия покидала отвоёванные у османов территории, так и не взяв Силистрию, следом, за русскими, потянулись также и обозы болгар и румын. Они уходили, понимая, что ту борьбу против османского ига, которую они только-только начинали, турки не простят.
— Я не склонен вам не верить, — после некоторой паузы, взятой командующим на раздумья, Горчаков удивил меня своими словами. — Вы, не будучи офицером, проявили себя в бою, а также смогли предоставить некоторое количество вооружения, недостающего в наших войсках. Не удивляйтесь, господин Шабарин, я знаю о том, сколько вы уже передали безвозмездно в армию. Генерал-интендант Затлер предоставил мне весьма любопытные сведения.
Генерал-фельдмаршал замолчал, видимо, подбирая слова, и через минуту продолжил:
— Я полагаю, что воины, состоящие в вашем полку, более склонны к тем задачам, которые вы поставили. И есть в этом немало разумного. Уже то, что партизаны нам могут предоставлять разведывательные данные, многого стоит. А еще и действия на коммуникациях врага, необходимость у турок держать больше войск в тылу, чтобы иметь меньше по фронту. Так что… — генерал-фельдмаршал посмотрел в сторону генерал-лейтенанта Сельвана. — Лично просмотрите тех людей, которых предложит для озвученного дела господин Шабарин. Присутствуете и дополняете все те инструктажи, которые эти люди получат. Ваша задача вам ясна?
— Так точно, ваше высокопревосходительство! — со своего стула, с перевязанной после ранения правой рукой, резко поднялся генерал-лейтенант.
И эта часть Военного Совета, на мой взгляд, была самой продуктивной из всего того, что было сказано после.
Мы стояли в Силистрии и рядом с ней, но не двигались вперёд. Инженерам было поручено восстановить крепость и создать из неё опорный пункт русских войск. Генерал-фельдмаршал, князь Михаил Дмитриевич Горчаков говорил о том, что французы и англичане, высадившиеся в Варне, не пропустят нас вглубь Болгарии.
И рваться туда, по мнению Горчакова, было бы преступным решением, которое повлечёт за собой неминуемую погибель Южной армии. Я не был согласен с этим и даже позволил себе высказать некий скепсис. Но в отличие от того, когда меня слушали по поводу партизанского движения, в вопросе дальнейших действий всей русской армии в вежливой форме попросили оставаться в стороне.
Между тем, где-то в Варне сейчас бушует холера и наши противники уже терпят серьезные санитарные потери. Ведь не только рядом с ними опасная болезнь. У них еще и нет своего профессора Пирогова. А я вот рискнул бы, при жесточайших мерах карантина внутри нашего войска, все равно продвинуться вглубь Балкан. По крайней мере, наше движение могло бы выбить из голов французов и англичан мысль о десанте в Крыму, они бы прикрывали выход к Константинополю, терпели еще большие санитарные потери, и стачивались количественно без активных боев.
Но я и понимал все те резоны, которые были у прибывшего командующего, чтобы не растягивать русскую армию и не углубляться в Болгарию. Австрийцы, эти подлые предатели, уже не намекали, да уже говорили прямо, что, если русские продолжат движение, то они будут вынуждены… Не уточняли, что именно. Но и так понятно.
Не хотят они отдавать нам первенство на Балканах. Ну так можно было договориться. Разделить сферы влияния. Ну нам… Болгария, Сербия, Валахия и Молдавия, а им… Холодец дребезжащий и обязательно с хреном.
Была бы хоть Пруссия настроена к нам нейтрально-дружелюбно, так можно было бы перенаправить все те силы, что стоят на границе с германцами. И тогда пусть австрийцы ещё хорошенько подумают, стоит ли им входить в клинч с Российской империей.
Но, я думал и о том, что нужно сделать для лучшей позиции в переговорном процессе. Для завершения этой войны русской армии следовало бы совершить героический рывок к Константинополю. Флаг над православной Софией — вполне себе аргумент, чтобы начать деятельное урегулирование всей европейской политики.
Ведь это только на первый взгляд англичанам и французам крайне выгодна война. И те, и другие сейчас терпят огромные убытки из-за того, что лишились русского рынка сбыта своих товаров. Англия являлась крупным экономическим партнёром Российской империи, продавая нам невероятное количество своей продукции, тем самым поощряя расширение производства внутри Англии. Французская текстильная отрасль, как и винодельческая, также сильно страдают от войны.
А еще на них давит пресса и общественность. Все ждут показательной порки русского медведя. Если газетчики начнут писать о том, что французская и английская армии имеют большие санитарные потери, что они ничего существенного сделать пока не могут, а русские взяли непреступную Силитрию, да еще и убили, пленили почти две тысячи европейцев… Кому бы дать денег, чтобы это напечатали? Вот не пожалел бы, озолотил бы. Но, зная английскую прессу, такие статьи скоро могут и сами появиться.
