Никто не согласился менять свои, уже пристрелянные орудия, на шабаринки. Нет, многие понимали ценность орудий, но артиллеристы опасались не оправдать возложенное на них доверие. А вот у прапорщика и выбора-то не было. Вчерашнего выпускника кадетского корпуса просто назначили командовать новыми пушками, из которых ещё вчера стреляли, тренировались, пристреливали сектора.
— Готов! Готов! — уже меньше, чем через минуту докладывали командиры расчётов.
Щеголев мотнул в разные стороны головой, будто избавляясь от наваждения. Так быстро зарядились! Хотя…
— Быстрее можно перезаряжать! — вместо похвалы солдаты получили выволочку.
Щеголев с блокнотом и английским прибором для точной стрельбы прошёлся вдоль всех четырёх орудий. Он сам не спешил. Сверился…
— Бей, братцы! — в предвкушении выкрикнул Щеголев.
— Бах-ба-бах! — прозвучали выстрелы.
Стены бастиона ещё больше усилили звуки. Но выручали специальные беруши, как и открытый рот Вот только всё равно в ушах и расчётов, и командира звенело.
— Три попадания! — закричал Щеголев, аж подпрыгнув на месте и ударившись в потолок бастиона.
Пару минут, не имея возможности оторвать глаз, Александр Петрович, как и все солдаты бастиона, наблюдали, как вдали начал тонуть новейший французский фрегат.
— Что стоим? Перенаправляем орудия на следующий корабль! — опомнился молодой прапорщик. — Напьемся после боя. Сейчас работаем.
Капитан третьего ранга Керн стоял на палубе пароходофрегата «Одесса» и на силу закрыл рот, который был раскрыт от удивления.
— Шестая батарея Щёголева потопила французский пароходофрегат, — не верящим голосом произнёс капитан третьего ранга, — а потом уже громко, для всех офицеров флагмана русской эскадры, выкрикнул: — Господа, вы это видели?
Конечно же, видели все. Но, глядя на реакцию своего командующего, также молчали, держа в себе те бурные эмоции, которые появились, как только фрегат «Наполеон» стал заваливаться и уходить под воду.
— Ура! — разнеслось по фрегату «Одесса».
Керну пришлось приложить ряд усилий, чтобы взять себя в руки, все только начиналось нужно и дальше следить за разворачивающимся сражением. Да, уже не избиение русских кораблей, а полноценное сражение. Весь порт практически не был поврежден, если не считать одного деревянного склада, заранее опустошённого.
А ещё своё слово не сказали мониторы. Мониторы, как серые низкие тени, медленно приближались к вражеским позициям. Их силуэты терялись в утреннем тумане и пороховом дыму. «Белуга» шла впереди всех, как и положено флагману маскитного флота.
Калитин стоял, опершись на перила. Его глаза светились маниакальной решимостью.
— Бам! — прилетела в монитор «Белуга».
Присутствующая в нём команда из шести человек, несмотря на то, что в их ушах были беруши, схватилась за головы. Крайне неприятно. Без лёгких контузий в этом бою точно не обойтись. Но… при прямом попадании французской бомбы монитор, хоть и немного, лишь на время, потерял ход, но остался на плаву и может дальше двигаться и воевать!
— Носовыми — огонь! — на разрыв голосовых связок проорал Калитин.
— Бах-бах! — разрядились два орудия, а канонир сразу же закрыл металлическую дверь, чтобы пороховые газы не заполнили всё внутреннее пространство монитора.
Безусловно, на таких кораблях должны стоять «шабаринки». Но подобных пушек всё ещё крайне мало. Глухо, но всё равно было слышно, как и другие мониторы начали разряжать свои орудия.
— Есть попадания! — прокричал помощник капитана монитора.
После того, как строй мониторов разрядил свои орудия, на правом фланге построения флота сразу загорелись два английских корабля.
— Разворот! Отходим! — прокричал Калитин.
«Белуга» стала разворачиваться, её примеру последовали и другие мониторы. Тактика была простой, но, как уже понятно, вполне действенной. Перезарядка пушек в условиях боя — сложная задача. Но есть ещё и кормовые орудия. Вот и получалось, что после разворота нужно ударить двумя кормовыми, а в это время как раз перезарядить носовые. Вот так и нужно бить врага, прикрываясь береговыми батареями.
— Бах-ба-бах! — ударили с берега, как только два уцелевших французских фрегата устремились в погоню за мониторами.
— Бах-ба-бах! — это уже мониторы разрядили свои орудия.
И были попадания. Они не могли не быть с такого близкокого расстояния. Попадания были и в мониторы и крайне непросто приходилось командам внутри, у некоторых уже носом и из ушей сочилась кровь. Но они жили, они сражались. А враг все меньше имел возможность стрелять по мониторам. Они были низкими, неудобными для пушек с кораблей.
Адмирал Гамилен недоумевал. Один фрегат потоплен, три борются за выживаемость. При этом были попадания в русские «ля монитор» — и ничего. Они остались на плаву, кроме одного, которому удалось сбить трубу, и он сейчас дрейфует. Вот только все береговые орудия, которые только были в зоне поражения, стали бить по французскому флоту.
