– Вот вы, судя по вашим воспоминаниям, общались в советские времена с самыми разными представителями и кругами советской интеллигенции: с художниками, писателями, подпольными философами, диссидентами, иностранцами, криминальными авторитетами, религиозными деятелями, психиатрами, белыми хомяками, музыкантами, учеными и даже членами Центрального комитета Компартии Советского Союза. А случалось ли вам общаться с советскими киношниками? С кинорежиссерами, актерами и другими кинодеятелями?
Я ответил: «Нет, не случалось. Почему-то я с ними не пересекался». Я ответил и сам удивился своему ответу. Как же так случилось, что я с ними не пересекался, с советскими киношниками? Ведь тогда все общались друг с другом. Казалось бы, все круги как-то пересекались или хотя бы соприкасались краями. К тому же я всегда был оголтелым киноманом, то есть существом, полностью зацикленным на киноэкране. Но я, действительно, не знал советских киношников и даже ни разу не задумался об этом обстоятельстве, пока мне не задали этот вопрос.
Но потом я сообразил, что все-таки был один специальный сегмент советского мира кино, с которым я соприкасался, причем довольно интенсивно. Речь идет о советской мультипликации. Это и понятно: рисованные фильмы в наибольшей степени связаны с профессией рисовальщика, с миром изобразительного искусства. Кроме рисованных, были еще и кукольные анимации, но их я недолюбливал. Зато рисованные фильмы повергали меня в такой бешеный восторг, я настолько фанател от них, что нередко заявлял родителям, что хочу стать художником-мультипликатором или даже режиссером анимированных фильмов. Я каждый день покупал газеты, где печаталась программа телевизионных передач, и бережно подчеркивал авторучкой те часы и минуты, когда должен был произойти показ мультиков. Я был завсегдатаем кинотеатра «Баррикады» у метро «Баррикадная» (я там рядом и вырос, на Пресне): в этом кинотеатре показывали исключительно рисованные фильмы.
В кинотеатре «Россия» на Пушкинской также имелся сектор с отдельным входом и отдельными кассами, где показывали только рисованные фильмы. И в «Баррикадах», и в «России» показывали в основном подборки короткометражек, но иногда – и это был особый праздник души – случался полнометражный полновесный фильм! В СССР почему-то не делали полнометражных мультфильмов (я не уставал печалиться по этому поводу), но порой закупался японский полный метр, и это уже была территория экстаза. Никогда не забуду японский шедевр «Корабль-призрак» – я сходил на него раз десять, пока он шел в «Баррикадах». В этом фильме гигантское и чудовищное существо по имени Боа, обитающее на дне океана и занимающее значительный участок этого дна (нечто наподобие лавкрафтовского Ктулху), выделяло из себя некий сок – Боа-джус. Злые капиталистические силы разливали этот зеленоватый пузырящийся сок в баночки вроде кока-колы и продавали населению. Обожатели этого прохладительного напитка через некоторое время исчезали – таяли без следа внутри своих одежд: оставались от них лишь пустые тряпки, валяющиеся на тротуарах, пропитанные пузырчатым Боа-джусом. Сцена, где гигантский робот (Гиг-робот ростом в три небоскреба) превращает в шлак и щебень современный мегаполис, вызывала особенный восторг у представителей моего поколения. Трудно сказать, почему советский кинопрокат решил порадовать советскую детвору этим достаточно жутким фильмом. Наверное, это как-то связано с тем, что в коммерческой войне двух американских пузырчато-напиточных гигантов, «Кока-Колы» и «Пепси-Колы», Советский Союз занял сторону «Пепси-Колы». С этим концерном СССР заключил контракт, и пепси-колу стали продавать на советских землях. Пепси-кола, а также сопутствующие напитки «Фанта» и «Байкал» (последний напиток представлял собой извращенную версию русского кваса) продавали исключительно в стекле, в то время как неприятельский напиток кока-кола, отождествляемый с ядовитым желудочным соком Капитала, ассоциировался с цилиндрическими баночками из тонкой жести – именно в такие баночки разливают Боа-джус в фильме «Корабль-призрак». Тонкая жесть!
