Неспешная ладонь огладила мой живот через платье… ещё ниже… я прикрыла глаза от волнения, когда почувствовала, как медленно движется ткань юбки по ногам — вверх.
Ни обуви, ни чулок с меня снимать не стали.
— Ах…
С сухим треском, резко и без предупреждения рвётся тонкая ткань моих панталон.
— Ну, кое-что порвать всё же придётся. Это будет только наш с тобой секрет, м-м?
Жадно вбираю глотки раскалённого воздуха пересохшими губами. Жмурюсь до звёздочек, комкаю в ладонях сухие травинки.
— И у меня появилась отличная идея, чем заменить немытые руки.
— М-м-м…
Изо всех сил стараюсь не кричать, впиваюсь зубами в ладонь. Не очень помогает. Когда его губы касаются меня там, где я даже не представляла, что можно целовать. Думаю, если бы хоть что-то подобное было написано хоть в одной из моих книжек, её автора уже сожгли бы на костре.
— Тише, тише, моя сладкая… ты испугаешь лошадей…
Во рту уже солёный привкус крови, так сильно я пытаюсь заглушить крики, которые рвутся из меня.
Особенно, когда к губам добавляется гибкий и горячий язык.
Меня рвёт на части ослепительным наслаждением, равного которому я никогда не испытывала. Эйдан крепко держит за бёдра ладонями, потому что моё тело изгибается и всё время пытается убежать от слишком острых и непривычных ласк.
И я уже чувствую, снова чувствую приближение того самого, знакомого уже ощущения взрыва изнутри…
— О нет, сердце моё, в этот раз подожди меня!
Эйдан разрывает поцелуй, оставляя во мне ощущение звериного голода, неутолённой смертельной жажды. Смотрю лихорадочно сверкающими глазами из-под ресниц, как он поднимается на ноги. Скидывает сапоги. И начинает медленно расстёгивать пуговицу на рукаве, не отрывая от меня пожирающего живьём чёрного взгляда.
Я неотрывно слежу за движениями длинных пальцев. Каждая, каждая пуговица на его рубашке для меня сейчас — гипнотический танец. Мгновение перед бурей.
Снятая тряпка летит куда-то в сторону. Он даёт мне еще немного времени насладиться открывшимся зрелищем. Стоит неподвижно, расправив широкие плечи, пока я, закусив губу, скольжу взглядом по рисунку мышц, по груди и рельефному животу, по загорелому мужскому телу, которого никогда не видела обнажённым. Так странно. Так красиво. И хочется скорей всё себе.
В момент, когда его ладони опускаются к поясу штанов, я всё же не выдерживаю и жмурюсь снова. Пожалуй, я ещё не настолько смелая.
— Раздвинь для меня ноги, Марго! Я хочу знать, что ты хочешь, — шепчет хрипло. Пока я схожу с ума и мои нервы плавятся от звуков шелестящей ткани. — Шире! Вот так. Умница.
В шею мне впивается жадный поцелуй, когда тяжёлое тело, наконец, накрывает моё.
Льну навстречу, обнимаю обеими руками, млея от невообразимо прекрасного ощущения тугой горячей кожи под ладонями, перекатывающихся каменно-твёрдых мышц.
Уверенная ладонь ложится мне на колено, приподнимает, отводит в сторону. Показывает, как лучше, как нам правильнее совпасть. Тихий шорох капель дождя по крыше. Снова моросит… Запах осенних листьев, сена и мускусный аромат мужского тела мешаются в один коктейль, которым я пьяна до головокружения.
Эйдан не двигается, и я чувствую на лице его ласкающий взгляд. То, как он любуется мной. Продлевая для нас обоих этот почти священный миг.
— Пожалуйста… — срывается с моих губ. — Эйдан… м-м-м…
Медленное и неотвратимое, как движение планеты вокруг своей оси, движение мужского тела в меня.
Распахиваю глаза от изумления. Прислушиваясь к ощущениям внутри. Пальцы Эйдана вжимаются в моё бедро до боли. Он пытается не спешить, но я ощущаю, как напряжено его тело под моими ладонями, я слышу тяжёлое дыхание, и гулкий стук сердца мне в грудь — там, где наша обнажённая кожа соприкасается так правильно и хорошо. Ему даётся с трудом эта бережная неторопливость.
Ещё чуть-чуть… ещё… господи…
Остановка.
Эйдан приподнимается на локте и впивается в моё лицо пристальным взглядом, тёмным, как самые глубокие бездны Вселенной. Мокрые волосы свисают на лицо, испарина на висках.
— Послушай, Марго… в твоих книгах было написано, что в первый раз бывает больно?
Ужасно удивляюсь.
— Нет, конечно!! А должно⁈ И с кем я о таком должна была, по-твоему, говорить — с маменькой⁈
В его глазах, когда он любуется моей паникой, столько нежности, что я задыхаюсь.
— Ну, теперь уже не важно. Это будет только в первый раз, любовь моя, потерпи.
Он падает на меня, вжимая всей тяжестью тела в податливое сено, и делает резкое движение вперёд. А мой крик тонет в жёсткой ладони, зажавшей мне рот.
Я как будто рухнула с утлого судёнышка в бурные воды девятибалльного шторма. Меня несёт властная и неудержимая стихия. Тугая боль, пронзившая всё тело, постепенно отступает. И с каждым валом обрушившегося на меня океана во мне разрастается что-то другое. Яркое, жгучее, прекрасное.
С каждым поцелуем и жадным прикосновением ненасытных рук.
В переплетении пальцев.
В синхронном дыхании и пульсе, звучащем в унисон.
В ритме сливающихся тел.
Мы вместе пишем новую главу нашей истории.
