— Нет! — кричал Конрад, безрезультатно ударяя мечом по защитной магии. — Она убьёт Тару, — он тяжело вздохнул, глядя на побледневшего Грегори.
Амелия уверенными шагами приближалась к некогда бывшей подруге. Волосы её вздымались вверх, словно она плыла в океане, наполненном древней силой. Взгляд напоминал переливы, танцующие на лезвии из крепкой стали. Плотно сжатые губы несли на себе отпечаток чего-то жуткого. Казалось, что в этот момент в ней не было ничего человеческого.
Ведьма протянула руку вперёд и сжала её в кулак. Тару резко подбросило высоко вверх, а затем вниз. Девушка вскрикнула от боли. Кости её хрустнули. Из земли вырвались корни и цепко обвили тело чародейки. Они начали её душить.
В выпученных глазах Тары лопались капилляры. Цвет кожи приобрёл землистый оттенок.
Магический купол Конрада превратился в пыль и разлетелся по ветру. Наёмник снял с пояса серебряную секиру и, подскочив сзади, расколол череп Амелии надвое.
Розгальд стоял, сомкнув руки за спиной. Перед ним в едва проникающем солнечном свете снаружи виднелась могильная тяжеловесная плита. На ней высечены молитвы богам, которые должны позаботиться о покойном в другом мире.
Король молчал. Он считал, что слова излишни. Ведь Хорстар и так знал всё, что думал о нём правитель.
Его Величество снял с правой руки свой драгоценный браслет из золота и положил его на могилу бывшего военачальника. Он прекрасно понимал, что больше никогда не встретит в своей жизни настолько верного человека. Эпоха доверия окончилась для Розгальда с уходом Хорстара. Больше он не мог ни на кого так рассчитывать, как когда-то полагался на павшего друга.
Мы можем любить множество раз за свою жизнь. Мы можем уважать многих. Но верим мы только одному человеку за всю свою жизнь. И Розгальд это знал. Он тревожился о будущем. Ведь больше ни на кого нельзя уповать, а это невыносимо тяжело.
Король вышел из склепа. Корона на его голове переливалась в лучах солнца, образуя воздушные яркие волны. Он вскочил на белоснежного коня в пурпурной упряжи и галопом отправился во дворец, чтобы попрощаться с супругой перед выступлением из столицы.
За стенами Остбона полчища храбрых воинов ждали своего правителя. Армия пополнилась мужчинами со всех окраин Дормана, чтобы восполнить ту брешь, полученную в битве при Йеразеле.
Их латы переливались звоном, словно колокольчики, когда в них завывал ветер. И это был единственный звук, который можно было услышать. В вооружённых рядах дорманцев всегда превалировала дисциплина, сохраняющая идеальную тишину. Все в предвкушении ждали справедливого короля, чтобы отправиться с ним на новую битву. Радость переполняла их сердца. Вряд ли нашёлся бы кто-то взамен Розгальда, кто смог бы точно также как он вызывать уважение у каждого. В день, когда король поднялся на ноги, поборов смерть, весь город ликовал. От детей и до стариков, от простых крестьян и до герцогов, у каждого из глаз лились тёплые слезы счастья.
Правитель взбежал по ступеням в главный зал, но Тисса, стоя у окна, так и не повернулась к нему лицом. На ней аккуратно сидело пышное платье из парчи. Она походила в нём на один из самых прелестнейших цветов, которые цветут лишь на небесах, дабы радовать глаз самих создателей.
— Ты не хочешь обнять мужа перед тем как он отправится на сражение? — Его Высочество удивился.
— Я уже один раз чуть не потеряла тебя. Молилась всем богам, чтобы они вернули тебя мне. И когда этот день настал, я была самой счастливой, — она обернулась и заглянула ему в глаза. Черты лица её были строги. — Я знаю, что мы обязаны отомстить за убитых. Необходимо задержать повелителя хаоса во что бы то ни стало. Но… Розгальд, я не могу вновь отпустить тебя в это пекло. Неужели не видишь, что если ты покинешь эти стены, то моё сердце будет разбито. Я страдаю, потому что терзаюсь страхами. А ведь я ношу наше с тобой дитя. Почему ты не можешь остаться? Ты нужен мне и своему народу здесь. Вовсе не обязательно самому участвовать во всех битвах.
— Тисса, немедленно прекрати нести вздор! — сурово заметил правитель. — Ты жена короля, а ведëшь себя как обычная женщина.
— Но я ведь и есть женщина. Неужели моя вина в том, что я переживаю за тебя? Как ты смеешь сердиться на меня за это?
— А как ты себе представляешь короля, который сидит на месте в то время, пока храбрецы делают за него всю работу? Таким жалким ты хотела меня видеть? Что ж. Очень жаль, что не вписываюсь в твою картину идеального супруга. Не знал, что тебе нравятся трусы и подлецы, прячущиеся за женскими юбками.
— Розгальд! — вскрикнула она, заломив себе руки. — Перестань! Ты ведь знаешь, что я не это имела в виду.
— Тисса, ты должна быть сильной ради ребёнка и ради всего народа. Надо уметь черпать мужество не только в собственном супруге, но и в самой себе. Это качество и отличает королеву от всех прочих, — правитель обвëл её печальным взглядом и, резко развернувшись, покинул дворец.
