— Странно, — произнёс он глухо, — я думал, здесь горячее будет, а она почти прохладная.
Царевич посмотрел на барона, как на ненормального. Впрочем, с головой у него действительно были небольшие проблемы. Но это нормально для человека, у которого в ожогах не только часть лица, но и правая половина тела. Мне же температура воды показалась комфортной. Главное, что вода здесь была целебная и насыщенная маной. Я буквально чувствовал, как поры кожи впитывают целебную магию.
Не знаю, кто изобрёл это место, эльфы, гномы или шаолиньские монахи, но я бы ему памятник поставил. Гениальная вещь. Главное, чтобы заводной апельсин никто снаружи не стащил. Или не сломал. Всех его возможностей мы ещё не знали.
Но на одну мысль рыжая стесняшка меня натолкнула. Если духовная энергия здесь заканчивается, значит, как-то её можно пополнять? Единственным источником духовной энергии было Духовное пространство. Велика вероятность, что эту заводную сферу можно взять с собой в Духовный мир и там её «подзаправить».
Это крайне удобно — иметь под рукой аккумулятор духовной энергии. Ну и мини-дворец, где всегда можно отдохнуть. В таких ситуациях, как наша, когда каждая минута на счету, эта вещь просто незаменима. Не всегда же можно просто взять и начать медитировать.
— Ладно, беру свои слова назад, — вырвал меня из мыслей расслабленный голос Павла. — Водичка просто огонь.
— Ага… — протянул Верещагин, откидываясь на бортик купели. Его маска валялась рядом.
На теле царевича я заметил немалое количество шрамов. На мой вопросительный взгляд он рассказал, как помогал отбивать Краков от Саранчи. Я же лишь удивлённо восклицал и качал головой по мере его рассказа. С ума сойти. Павел необычайно возмужал. Из хлюпика превратился в добротного воина. Пусть и пока ещё не до конца уверенного в себе, но это наживное.
— Да уж, непросто тебе пришлось, — подытожил я.
— Если бы не твои тренировки, я бы этого не пережил, — ответил Павел с благодарностью в голосе.
А мне никакие «спасибо» были не нужны. Я его просто замудохать пытался всё это время на тренировках, чтобы он сломался и отстал от меня. А в итоге хребет у него крепкий оказался. Хе-хе, куда крепче всего остального. Ну, это и к лучшему.
— Да, Дубов одним своим присутствием меняет жизни, — хохотнул Верещагин. — Жаль, не всегда в лучшую сторону.
— Ты это о чём? — удивился Павел.
А я сразу понял, о чём он.
— Мне жаль твоего отца, — сказал ему. — Но его конец лишь закономерный итог всей его жизни. Ты знаешь это не хуже меня.
— Знаю, и я тебя не виню, просто… Ты всегда такой спокойный, уверенный в себе, что бы ни случилось. И в такие моменты, как этот, — Алексей обвёл руками живописный садик, огороженный высоким бамбуковым забором, — кажется, что так будет всегда. А потом… умирает твой отец или тебя пытаются сжечь заживо.
— Мы не в сказке живём.
— Да, мир суров, — булькнул, всплывая, Павел. — Не хочу показаться банальным, но, наверно, поэтому и стоит ценить такие моменты, как этот.
Мы надолго замолчали, думая каждый о своём. Я думал об отце. Кто оказался рядом с ним, чтобы так испортить ему жизнь? Хотя ответ я и так знал. Деникин. И этот гад мне за всё ответит.
В конце концов горячая вода всё же расслабила нас и вернула хорошее настроение. Разговор потёк в более позитивном русле. Мы вспоминали недавние бои, кто в каких передрягах оказался и каких успехов достиг. Много смеялись. Сквозь бумажную дверь слышались женские визги, плеск воды и смех. Верещагин даже потянулся в ту сторону, чтобы хоть одним глазком взглянуть. Пришлось за ногу его дёрнуть, уронив обратно в воду.
— А извращенцем всё равно меня называют… — покачал головой, глядя, как он отплёвывается от воды. — Хотя это вы двое постоянно подглядываете. Тебя я поймал, — я ткнул пальцем в грудь царевича, — когда ты подглядывал ночью за Лакроссой.
— Эй, я не виноват, что у неё шикарное тело! Ноги сами понесли к тому пруду в парке академии. Это зов природы, и только…
— Да-да, зов природы загнал тебя на дерево, с которого ты сверзился прямо под ноги Лакроссе.
— Это вмешалась сама Вселенная! Всю жизнь буду ей благодарен…
— Царевич на дереве подглядывает за оркессой? Да это же умора! — хлопнул ладонью по воде Верещагин и захохотал.
— А ты, — я зыркнул на него, — поплёлся за нами в поход в горы и тоже подглядывал из-за кустов!
— Да я на запах еды пришёл! — открестился Алексей со смехом. Но вдруг замолчал, вспомнив те события. Это произошло во время похода в город гномов, Гилленмор. Он тогда в кустах прятался и думал, что я его не вижу. — Вообще-то, я пришёл тогда, чтобы тебя убить, Дубов.
Смех стих, повисло тяжёлое молчание. А я лишь пожал плечами.
— Я знаю. Не убил же.
— Но мог.
— Не, не мог, — тут уже я не выдержал и рассмеялся.
Да он бы меня даже не поцарапал, папин вояка, мамин симпатяга.
Вторым заржал Павел, а там уже и Алексей. И все прошлые события вновь забылись.
