Ярослав опять кинулся в гущу боя, а на меня бросился десятник, выставив перед собой винтовку со штыком. Штык был раскалён добела, начинённый огненной магией. Но добежать до меня враг не успел. С тихим шелестом его разрезали на куски несколько ярких дисков, сверкавших как солнце. Не долетев до меня, они погасли, а на месте мёртвого деникинца уже стоял царевич Владислав. Даже его броня выглядела утончённо.
— Барон Дубов, моё почтение, — мягко улыбнулся он и учтиво склонил голову.
— Ага, здрасьте, — выдавил в ответ, а царевич уже скрылся в гуще боя.
Тут что, вся Императорская семейка собралась, чтобы порезвиться? Сейчас и сам Император объявится?
Но государь не объявился. Зато на нас напал очень сильный воин с кучей солдат. Они охраняли главный вход в штаб. Альфачик, Гоша, Лакросса и Лиза взяли солдат на себя и быстро с ними разобрались. А вот предводителя, вероятно сотника, не брали ни сферы, ни паутина, ни молнии. Настолько он был силён.
Вооружённый двумя топорами, он атаковал меня, распознав во мне самого сильного соперника. Он был высоким для обычного человека, чуть больше двух метров роста, мускулистый, будто целая гора мышц, и одет в первоклассную броню.
Заблокировав молотом и топором его сильные удары, я послал через молот мощный заряд молнии. К счастью, его секиры были полностью сделаны из металла, так что мужика конкретно тряхнуло, а его кудрявые волосы задымились. Но в остальном моя атака никак его не остановила.
Между нами завязалась жаркая схватка. Он был быстрым и сильным, и я был быстрым и сильным. Пел металл, летели искры и взрывалась магия. То и дело я бросал ему под ноги различные зелья, но сотник будто сам весь был защитным артефактом.
Рыжая графиня попыталась мне помочь. Она использовала духовную технику, чтобы проникнуть к врагу в мозг и заставить его хотя бы замедлиться, но у того сработала какая-то защита, и, вскрикнув, девушка упала на вспаханную пулями землю, а из носа у неё пошла кровь.
Рядом с ней мигом оказалась Маша. С помощью духовного зрения краем глаза успел заметить, как между ними курсирует духовная энергия. Видимо, Кате сильно досталось. Взглянул на врага, а вокруг его души будто зубы торчали. Острые. Понятно. Он ещё и духовный практик!
— Сиськи! — вдруг крикнула графиня. — Он любит сиськи! Это всё, что я успела…
Дальше не услышал, так как голос Кати стих.
Блин, и как мне эта информация должна помочь? Кто не любит сиськи?
— Лучше бы ты присоединился к Деникину, Дубов! — крикнул мне в лицо сотник, снова орудуя топорами.
На его лице блуждала злорадная улыбка. А я малость выдыхаться начал.
Попытался атаковать его дубовыми корнями, но противник их просто растоптал тяжёлыми сапогами.
Сиськи… Ладно, вдруг это сработает⁈
— Вероника! — позвал я, пытаясь перекричать лязг оружия.
— Да, господин! — отозвалась синеглазка, заправляя топор и молот морозным зарядом.
Холод при очередной атаке слегка замедлил движения врага.
— Покажи ему свою грудь!
— Вы уверены, господин? — судя по голосу, девушка знатно опешила.
Ну я, впрочем, тоже.
— Давай!
Следом я услышал визг молнии на куртке Вероники. И взгляд моего противника скользнул в сторону и на миг затуманился. Этого мига мне хватило, чтобы, вложив всю силу и ману в топор, ударить ему по шее. Ослепительно вспыхнуло золотое сияние защитного артефакта. Лезвие топора мгновенно побелело. Одновременно со мной Альфачик выпустил молнию по сотнику, а с другой стороны во врага впилась дюжина Лизиных сфер. Золотая сфера лопнула, как разбитое яйцо. И к моим ногам упала голова сотника.
— Ах ты сука… — прохрипел я, глядя на два топора, торчащих из моей груди. — Успел-таки…
Жизненно важных органов они не задели, но было больно. Очень. Аж зубами непроизвольно скрежетал. Но пока я в Инсекте, мне ничего не грозило. Однако совсем скоро придётся из него выйти, так как мана была на исходе.
К счастью, после гибели сотника за считаные минуты вершина холма оказалась зачищена от неприятеля. Оставшиеся мятежники спасались бегством. Только штабные грузовики, запертые, ещё огрызались винтовочным и автоматным огнём из бойниц. А двери не могли взломать ни удары Ярослава, ни солнечные диски Владислава. Только, пожалуй, метеорит Павла мог бы открыть дверь… Правда, параллельно превратив весь штаб в лепёшку.
Неужели Деникин вместо боя предпочёл спрятаться внутри? Воин, по силе равный самому Императору? Я-то жаждал встречи с ним в бою, а придётся выкуривать, как крысу.
— Предоставьте это мне, — глухо произнёс Верещагин, стоя с нами перед одной из дверей.
Единственную бойницу в этом месте Гоша заткнул плевком паутины.
Верещагин растворился и протёк в одну из щелей на корпусе, забравшись переливчатой жидкостью в кузов. Изнутри раздалось несколько криков, а затем дверь открылась.
За четверть часа штаб был зачищен, а в одной из запертых комнат нашёлся герцог Билибин. Израненный и обожжённый, прикованный к стене цепями, он едва дышал. Но был жив.
Двумя ударами топора я срезал цепи и подхватил осевшего на пол герцога. Тот разлепил разбитые губы и прошептал:
— Деникин… ушёл.
Да я уж догадался, блин.
