Хоть дриада Мария упоминала о моём отце как об одиноком путнике, скорее всего моя мать следовала за ним. А так как чистокровные огры сливаются с лесом не хуже диких зверей, та могла её не заметить. Или не придать значения встрече. А может, отец с матерью как раз тут и повстречались? И приходил он в рощу ещё до моего рождения. Хм, об этом я не думал…
— Это я уже поняла, — строго отвечала Лакросса. — Но ты так и не сказал, зачем тебе эта Мать Леса понадобилась?
Я вздохнул под испытующим взглядом трёх пар глаз. Четырёх, если считать волчонка, который обнюхивал дерево. Хорошо, что не метил.
Что ж, дольше скрывать от них смысла нет. Да и имеют право знать, раз пустились в это путешествие со мной.
— У меня пропал Инсект, — сказал я.
В ответ повисло ещё более тягостное молчание.
Первым его нарушила Агнес:
— Это как это, Коль? Разве дар может пропасть?
Я опустился на землю, скрестив по-турецки ноги и вкратце пересказал слова дриады об Инсектах и Духовном пространстве. Гоблинша присвистнула, Ника задумалась, приложив палец к губам и подняв взгляд к небу.
— Так вот о чём вы говорили на кухне… — сама себе кивнула Лакросса. — А я думала… неважно, что я думала! Инсект можно вернуть?
— Это я и пытаюсь узнать, — ответил я, откидываясь на локоть, и пригрозил: — Так что делайте, как я сказал. Иначе больше никуда с собой не возьму.
— Слышала? — толкнула оркессу под рёбра гоблинша и рассмеялась. — Давай, снимай портки — отрабатывать будем!
— Нам обязательно делать это… полностью нагими? — спросила Лакросса.
— Конечно! — воскликнула Агнес, но я её обломал, усмехнувшись.
— Нет. Как я понял из записей, хватит раздеться до нижнего белья.
— Боже, и зачем я только согласилась… — бурчала оркесса, подходя поближе к дереву и вставая в один ряд с Агнес и Никой. — Я же два дня в душе не была, а тут раздеваться…
— Мы в лесу, — подбодрил её я. — Здесь это необязательно.
— Гигиена обязательна везде… — был мне ответ.
А я хохотнул и ничего не сказал, потому что девушки начали раздеваться.
Поднялся с земли и встал немного сбоку от них, чтобы одновременно видеть и их, и дерево. Агнес, сидя, стянула комбинезон вместе с сапогами и осталась в простом чёрном комплекте белья. Вскочила и зябко повела плечами. Хоть от земли и шло тепло, без одежды всё же было прохладно.
Следующей разделась Вероника, стянув кофту через голову и сняв штаны. Зябко ёжась, она снова надела снятые ботинки с высокой голенью, оставшись в них и соблазнительном красном белье, что едва сдерживало её прекрасные формы.
Третьей стала бурчащая Лакросса. Её бронзовая кожа в ночных сумерках казалась почти чёрной, что выгодно подчёркивали светлые трусики и бюстгальтер. Она была в безупречной форме и очень соблазнительна.
— Ну, на три-четыре, — сказала Агнес. После команды, они повторили движения Вероники и издали тройной сладкий стон.
Кряжистое дерево вновь пришло в движение, стволы начали распутываться под действием невидимой силы. И снова замерло через несколько секунд.
— Ещё раз, с большим чувством! — подбодрил я девушек, видя, что дерево вот-вот откроется.
Лакросса что-то пробормотала под нос язвительное, но повиновалась. Они повторили движение, приподнимая свои груди, высунули языки и издали ещё более страстный стон.
Дерево снова пришло в движение. Стволы разгибались и расплетались, будто цветочный бутон. Вдруг в кроне зажглись зелёные огоньки, затем сорвались с веток и, увлекаемые ветерком, полетели к нам.
Это оказались маленькие, похожие на семена одуванчика парашутики. Или медузы. По крайней мере, сотней тонких нитей они совершали движение, будто плывут в воде. Долетевшие до нас наталкивались на наши тела и продолжали свой полёт. Несколько зацепилось за мою одежду, полураздетых спутниц эта участь миновала.
Кряжистый бутон окончательно раскрылся, и из тёмного чрева вышло существо. Мать Леса. Ходячее дерево, сплетённое из сотен и тысяч тонких прутиков, увитое листьями и зелёными стеблями. У него были руки, ноги и голова, на которой зелёным горели два уголька. А ещё грудь и мох между ног.
Теперь понятно, почему Мать Леса. Существо явно было женщиной. Или чем-то очень похожим.
Мать сделала шаг к нам и вскинула сучковатую руку ко лбу, изгибаясь всем телом.
— Я проснулась и явилась к вам, мои прекрасные путницы! — громким и приторным голосом женщины за сорок произнесло дерево. А затем будто только сейчас заметило вид девушек и спросило: — А на фига вы голые?
Агнес, вскинув бровь и уперев руки в боки, посмотрела на меня с немым вопросом в глазах, Вероника покраснела и опустила голову, смущённо поведя плечами, а оркесса пыталась прожечь во мне дыру взглядом. А я беззвучно ржал. Должен же я был получить компенсацию за то, что тащу их с собой!
Два зелёных уголька вперились в меня.
— Дубов, — произнесла Мать Леса и наклонила голову, качнув ветвистой кроной. — Тот самый… Я не ждала тебя так скоро.
Думаю, моё удивление было написано на лице, потому что дерево продолжило:
