— Каждое живое существо, — заговорила она, — мечтает продолжить свой род. Я уже стара, и мне осталась всего пара десятков, может, сотня лет. Когда-то давно эти земли принадлежали твоему роду. Твой прапра, и ещё много раз пра-дед посадил семя. — Она зажала между указательным и большим пальцем жёлудь, от скорлупы которого шло мягкое золотое сияние. — Точно такое же. Да, я использовала твоих спутниц, чтобы собрать их генетический материал и создать новую рощу. Однажды ты тоже продлишь свой род, когда настанет время. И когда это произойдёт, Дубовых будет хранить новая Мать Леса. Посади это семя на своей земле.
С глухим стуком мне в ладонь упал золотистый жёлудь. Остальные пять мерцали зелёным. Волчонок вдруг встал на задние лапы и потянулся к моей руке, принюхиваясь. Затем радостно замахал хвостом. Желудей, что ли, захотел?
— Это моя благодарность за то, что развеяли скуку, — снова заговорила хозяйка дубравы. — Давно я так не веселилась.
— Веселилась? — с подозрением переспросил я. — В смысле, веселилась?
Я опять оглянулся на девушек, а те снова покраснели.
— Ни на минуту вас оставить нельзя…
Подруги молча потупили головы. Но при этом на их губах вдруг появились ехидные улыбки. Особенно довольной выглядела Агнес! Нет, я точно должен узнать, что произошло!
— Я сейчас тоже с тобой повеселюсь, если всё мне не расскажешь! — Я угрожающе двинулся к Матери Леса.
Не люблю, когда меня без спроса отправляют в Духовное Пространство, а потом ещё и тайны какие-то хранят от меня.
Деревоженщина звонко засмеялась и побежала прочь, крича:
— Скажи спасибо, что вернул свой дар! И не возмущайся, Дубов, а то пожалуюсь твоему отцу!
— Что⁈ — взревел я, бросаясь следом. — Что ты знаешь о моём отце⁈
Но поздно. Мать Леса уже прыгнула в чрево дерева, и стволы тут же сомкнулись за ней, будто ничего и не было. Я погрозил дереву молотом, произнеся:
— Будь у меня топор… Зараза!
— Коль… — потянула меня за рукав Агнес. — Может, ну её, эту прошмандовку сучковатую? Пойдём отсюда, а? Нам и так желудей отсыпали.
— Ага, будто мы свиньи какие-то, — никак не желал я успокаиваться. Оно и неудивительно: в венах кровь будто кипела от ярости. Ух, женщина проклятая!
— Господин, это Мать Леса нам дала их в награду за?.. — начала говорить Вероника и тут же опять превратилась лицом в жопку.
Я вскинул бровь, оглядев остальных девушек. Волчонок тоже молчал и прятал морду в подмышку.
Я взглянул на свою раскрытую ладонь, на которой слабо мерцали шесть желудей. Один — семя новой дубравы. Остальные… каждому по одному, получается. Щедро. Если не ошибаюсь, Жёлуди Матери Леса стоят огромных денег. Про семя вообще молчу — оно бесценно. А ещё используются в одном очень крутом зелье, рецепт которого я видел где-то в архивах рода. Но он в книге, книга в особняке, а особняк в зад… в общем, очень далеко отсюда. Я рассказал девушкам о такой возможности, и все согласились, что лучше приготовить зелье. Кроме Вероники.
— Г-господин, — ужасно смущаясь, произнесла синеглазка, — если они правда стоят так дорого, как вы сказали… Разрешите, я продам свою долю, а деньги отошлю родителям?
— И упустишь возможность стать сильнее, чтобы потом заработать куда больше денег?
Вероника отвела взгляд и ничего не ответила. Только голову повесила. Мда, видимо, проблема благосостояния родителей давно её гнетёт, просто она тщательно скрывает это.
— Не отдам я тебе жёлудь, и не проси, — строго сказал я.
Брюнетка подняла на меня мокрые глаза.
— П-почему?
— Потому что мне нужно, чтобы ты стала сильнее. Все вы. А денег ты ещё заработаешь. Послезавтра, или уже завтра, — я взглянул на тёмные кроны над головой; сейчас ночь, но непонятно, наступил ли уже четверг, — мы пойдём на бал, где Лакросса всем покажет твоё платье. Уверен, от заказов отбоя не будет.
— Вы п-правда так… — робко проронила Вероника, но не договорила, а хлопнулась на землю, закрыв глаза и захрапев.
— Какого⁈ — вскрикнул я, а потом до меня дошло.
Мы же не ели нормально чёрт знает сколько времени! Вот синеглазка и уснула.
— Ладно, пошли отсюда, — сказал, взваливая брюнетку на плечо. — Здесь нам делать больше нечего.
Волчонок побежал впереди, отыскивая дорогу обратно среди деревьев. Девушки пошли за мной, а сочная жопка Вероники покачивалась на моём плече.
— Жаль, что мы не допросили того чёрного, — сказала Лакросса, проходя мимо, пока я придерживал особую толстую и упрямую ветку, чтобы она не хлестнула девушкам по лицам.
— Он бы всё равно ничего не сказал.
— Почему это? — обернулась через плечо девушка. — Орки знают много способов разговорить пленника…
Из её уст это прозвучало одновременно и кровожадно, и буднично, будто речь шла о способах готовки плова. Но тут её кровожадность не помогла бы.
— Он немой, — ответил я.
Секунду девушка молчала, а затем задумчиво произнесла:
— Так вот почему он ни звука не произнёс. А кто это вообще был?
