Кивком попрощался с графом и пошёл вслед за Сергеичем. Его подчинённые остались в кафе, собирая на всякий случай показания свидетелей. Мы немного прошлись с ним, болтая о том о сём. Город замер в ожидании большой войны, на улицах и правда часто попадались группы дружинников в боевом облачении. Все словно ждали атаки, но не знали, откуда она будет. Гнетущая атмосфера зловонным грибом накрывала город последние пару недель. И моё появление стало радостным событием для старого вояки, хоть он это и старательно скрывал.
Я рассказал о своих последних делах, об учёбе в академии, о поездке в Питер, о волке и о том, как рад оказаться в маленьком, уютном Ярославле. Иногда Сергеич хмурился, иногда хохотал. Забавно, но этот мужик сажал меня в камеру ещё в те времена, когда я был с него ростом. Не в качестве наказания, а чтобы уберечь от особо мстительных господ.
Сергеич предложил подвезти меня до поместья, а я в ответ предложил пропустить ещё по кружечке пива. Но бывший майор на службе не пил никогда и правилу этому изменять не собирался. Мы тепло расстались на окраине города, напоследок я попросил передать привет Алисе, моей старой знакомой, из-за ночи с которой в камере я чуть не опоздал на поезд в Пятигорскую академию. Побрёл вдоль дороги обратно, потихоньку подъедая одну из куриц.
Подпорченное юными щеглами настроение потихоньку выправлялось.
Мимо меня пронеслась на огромной скорости большая машина с затемнёнными стёклами, обдав тучей пыли. Затем скрылась за поворотом в лесу.
Дойдя до границ своих земель, свернул на просёлочную дорогу. Где-то неподалёку носился Альфач. Я чувствовал его и слышал треск ломаемых ветвей.
Не прошёл и пары километров, как дорогу мне преградила компания парней. В центре стоял самый мощный из них — коротко стриженный брюнет во всём чёрном, с кривой ухмылкой и ростом почти с меня.
— Это он напал на вас? — кивнул он на меня.
Из-за его спины выглянул виконт Погребняк, явно осмелевший от численного превосходства.
— Да, господин граф!
Быстро же они решили реванш взять. Думал, хоть денёк спокойно пожить дадут или вообще уедут дальше по Золотому кольцу. Ан нет. Слишком сильный удар по носу и самолюбию получился.
Безымянный граф посмотрел на меня, и его кривая ухмылочка стала ещё кривее.
— Я выпью из тебя саму жизнь, — процедил он.
— Пупок развяжется, — вздохнул я, ставя сумки на землю.
Никак вы, бл*дь, не научитесь…
Для кого-то стычки с кучкой аристократов — страх, бедствие и катастрофа. Но не для меня. Для меня это обычный вторник. Ну или в данном случае — понедельник.
Можно сказать, что родной Ярославль встретил меня в своём привычном стиле. А то я успел подзабыть, каково это, когда на тебя устраивают засаду дворянские обиженки. Только об одном волновался: как бы не попортить продукты и курочку. Я ведь её ещё не доел!
Парня звали граф Мышкин Кирилл Петрович. Его дружка, виконта Погребняка, — Дмитрием Георгиевичем. На мышь граф походил меньше всего. Высокий, стройный, мускулистый брюнет с голубыми глазами. Сразу была видна порода, выводимая не одно поколение. Хоть сразу на обложку модного журнала ставь — что для мужчин, что для женщин. Везде успех будет иметь. Всё портило только выражение крайнего самодовольства на лице.
Он любезно представил себя и своих товарищей, а я вежливо послал всех на хер, разминая кулаки. Это моя земля, и непрошеных гостей как не любил, так и не люблю.
Мои манеры Мышкин не оценил и вскинул руку, применяя Инсект. Его дружки с ухмылочками стали меня окружать. Я не сразу понял, что делает его дар, но затем почувствовал недомогание, будто сильно простудился. В коленках появилась дрожь, в руках — слабость и тремор. Засранец реально пил из меня жизненную силу!
Такой необычный Инсект встречался мне впервые. Мана, покидая моё тело, улучшала физические характеристики графа, делала его сильнее и будто даже увеличивала в размерах.
Да, не верни я себе свой дар, то мог бы испугаться. Но вместо этого лишь разозлился, и граф это заметил. Его рука дрогнула, а брови удивлённо приподнялись.
Я снова чувствовал огромный лес вокруг. Лес, ставший мне родным, в котором провёл первые девятнадцать лет своей жизни. И сейчас он запасся жизненными соками перед долгой зимой. Я взял эту энергию себе. Не всю, конечно: я же не хочу, чтобы мой лес замёрз или засох. Немного, для огромного леса — всего лишь каплю. И с помощью потеплевшего гномского браслета на левой руке направил её в графа Мышкина. Использовал его же Инсект против него самого.
Сперва он торжествующе улыбнулся, наверняка думая, что я сдался, поэтому отдаю ему последние крохи. А потом его лицо вытянулось, глаза в ужасе распахнулись.
— Стой! — заорал он.
Но слишком поздно.
На его лбу вспухла почка, через миг из неё вылезли сразу три зелёных листочка. Свежих, весенних. Почки стали появляться на всём его теле, превращаясь в листья. Уже через несколько секунд Мышкин стал напоминать молодое деревце.
Вот что энергия леса животворящая делает.
Парень упал на землю и скрючился в позе младенца, заливаясь слезами и покрываясь цветами.
