Агнес посмотрела на меня и на других. Похоже, дриада ей нравилась. Может, дело в зелёном цвете кожи? Он их роднил.
— Это должно быть твоё решение, — кивнул я Маше.
На её губах появилась печальная улыбка, она прикрыла глаза и легонько провела пальцем по моей руке.
— Я буду навещать твою дубраву время от времени. — Она вернула мне Семя. — И мы всегда можем увидеться сам знаешь где…
— В Мурманске, — хмыкнул я.
После обеда я направился в архив рода и взял с собой Марину Морозову. Встал у корней дуба и поднял голову, глядя на сухую крону. Над дубом обнаружился световой купол в потолке. Оказалось, его засыпало землёй и листвой, но сейчас всё расчистили, и сверху падал яркий солнечный свет. Даже лампы не пришлось включать.
— Дерево моего рода, — сказал я, протягивая девушке Семя. — Посадите его между корней, а дриада подскажет, как ухаживать.
Марина кивнула и вдруг порывисто бросилась мне на шею, повиснув на ней. Коснулась губами щеки и выдохнула в ухо:
— Спасибо.
Я промолчал.
— Ты не представляешь, как много для меня сделал. Там, в столице, я думала, что моя жизнь кончена, а здесь… будто начала с чистого листа. И всё благодаря тебе, Коль…
Я вздохнул, приобнимая девушку за талию. А она прикусила нижнюю губку, сверкнув зелёными глазами. Нет, я её не за этим сюда привёл. Осторожно присел и поставил её на ноги, шлёпнув по смачной заднице, затянутой в тугие джинсы.
— Пожалуйста, — хмыкнул. — Но спокойно жить я тебе не дам. Ты — управляющая, вот и управляй, пока меня нет. А вот это всё, — я обвёл рукой большое помещение, — ты должна изучить. Мало ли какая информация окажется полезна в будущем.
Девушка засмеялась:
— Как говорил мой отец… Напугал ежа голой жопой! Да я с удовольствием — всегда любила читать.
— Вот и славно, — улыбнулся ей в ответ на преданный взгляд снизу вверх.
— Господин… — кашлянул спустившийся по лестнице слуга, — к вам гость.
— Гость? — повернулся я к нему. — Я никого не жду.
Слуга почтительно склонил голову:
— Он сказал, что его визит связан с пробелами в вашем образовании.
Кажется, знаю, кто ко мне пожаловал.
— Осколок у тебя с собой? — спросил Сергей Михайлович после моего рассказа.
Мы расположились в гостиной на втором этаже и растопили камин. Дело шло к вечеру, и в доме, как и на улице, становилось прохладно.
К тому моменту дриада, поцеловав меня на прощание и оставив Марине инструкции по уходу за Семенем, отправилась обратно. Думаю, мы к ней ещё наведаемся, ведь нужно же, чтобы кто-то обучил девушек правильной медитации и помог им стать сильнее в Духовном пространстве.
Сергей Михайлович в коричневом пальто, полы которого были покрыты дорожной пылью, разместился в одном из кресел возле камина. К его правой ноге прижимались ножны с верным мечом. Я занял другое, самое большое, похожее скорее на диван.
Девушки занимались кто чем: Агнес мастерила какой-то механизм, закусив язык, Лакросса читала (нашла в библиотеке старинную серию книг о каком-то адвокате в два десятка томов), Вероника шила новое платье на маленькой швейной машинке, а Марина ушла следить за ходом реставрационных работ. До этой гостиной у неё ещё не дошли руки, так что на стенах облупилась штукатурка, а на шторах зияли прорехи, сквозь которые проникали красные лучи заката.
Вместо ответа учителю я перенёс из кольца свёрток ткани и положил на столик между нами. Он взял его в руки, аккуратно развернул и всмотрелся. В складках лежал чёрный продолговатый кристалл с обломанными краями. В длину сантиметров десять. Шрам на лице Сергея искривился и побледнел. Учитель вернул кусок чёрного стекла на столик, не притрагиваясь к нему пальцами, и устало потёр пальцами переносицу.
— Значит, этим ранило волка? — спросил он.
Я кивнул, указывая подбородком на осколок.
— Он вцепился в руку нападавшего и отгрыз пальцы из этого…
— Что ж, не зря я не стал дожидаться возвращения… — Сергей Михайлович замолчал, глядя на вошедшего слугу.
Тот принёс поднос со свежезаваренным чаем и миской с домашним печеньем. Ставя его на столик между нами, протянул руку к осколку, который мешал. Учитель по боевой концентрации молниеносно схватил мужчину за запястье и раздельно произнёс:
— Не. Трогай. Это.
Слуга со страхом в глазах взглянул на чёрное стекло, в котором плясали языки оранжевого пламени, переливаясь фиолетовыми и сиреневыми всполохами на острых гранях.
— Прошу прощения, господин! — Он склонил голову и даже зажмурился.
Я завернул осколок в ткань и перенёс обратно в кольцо. От греха подальше. Слуга поставил чай, разлил его по кружкам, стуча носиком по краям, и удалился.
— … нашего общего друга, — продолжил Сергей Михайлович, когда за слугой закрылась дверь. — Я уже видел подобное.
— Когда? Где? — оживился я. Краем глаза заметил, что и девушки поглядывают в нашу сторону.
Альфачик, свернувшийся в гигантский шерстяной клубок сбоку от меня, дёрнул ухом и приоткрыл жёлтый глаз.
