— Дубов! Ты мне за всё заплатишь! Я сотру твой род с лица земли, и твой тоже, Метельская! Ты пожалеешь, что встала на его…
— ПИ-КА!!!
Мимо меня пролетел жёлтый шар. Через миг он обратился молнией и шарахнул по княжичу.
Брокова затрясло, волосы встали дыбом, а через секунду он упал, дымясь и всё ещё подёргиваясь.
Пушистик испуганно оглянулся на меня, а когда я сделал шаг ему навстречу, он сорвался с места и убежал вниз по тропе. Жаль.
Я печально вздохнул.
— Думаю, мы его больше не увидим.
— Да, — кивнула подошедшая Нина. — Но оно и к лучшему, поверь. Монстрам лучше на воле. Особенно этому.
Я оглянулся на Альфачика, который катал лапами большое золотое яйцо. Почуяв мой взгляд, он навострил уши и посмотрел на меня. Как он думал, незаметно толкнул яйцо в сторону, будто не при делах.
— Может, ты и права, — покачал я головой.
Лесников склонился над телом Брокова и положил руку ему на затылок. Из-под ладони появилось мягкое свечение. Целитель. Княжич дёрнулся и вскоре поднялся.
— Грёбанная жёлтая тварь, — озирался он. — Найду — прикончу! Но сперва… — Броков остановил свой взгляд на мне, — я разберусь с тобой, Дубов!!!
В его руке вдруг появился длинный изогнутый кинжал. Опа, да у него тоже есть пространственное кольцо!
А потом этот кинжал, сверкнув красными рунами, полетел в меня.
Пф, какая банальность… Такой чепухой меня даже не поцарапа…
Стоявшая рядом Нина вдруг прыгнула, закрывая меня, и кинжал вонзился ей в грудь.
Да твою мать!
— А теперь… я спасла тебя, — слабо улыбнулась она, быстро бледнея. Из уголка губ стекла струйка крови.
— Тупая сука! — выплюнул взбешённый Броков, и в его руке появился ещё один кинжал. — Тогда вы оба сдохнеите!
Я не обратил на его крики никакого внимания. Свет в глазах девушки угасал. К нам бросился Лесников, подхватил Нину и выдернул кинжал. Из груди заструилась ярко-алая кровь, и целитель зажал раны в спине и груди руками. Под ладонями начал пульсировать свет, но по отчаянию на добродушном до этого лице Лесникова я понял всё.
Встал, глядя Брокову в глаза. По телу разлился обжигающий холод. Я словно перестал слышать окружающий мир, а органы чувств почти полностью отключились. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, а в ушах гулко застучало сердце как бой боевых барабанов.
Княжич бросил второй кинжал, и он вонзился мне в грудь. Краем глаза видел, что княжна бросилась мне на помощь, но Лакросса, лишь мельком скользнув взглядом по моему лицу, удержала её. Правильно. Он мой. Только мой. А на кинжал в груди плевать: им меня не убить, только разозлить.
В моей руке появился молот, тотчас засверкавший маной. В глазах Брокова плескался первобытный ужас. Он перенёс из своего пространственного кольца меч и заслонился им, но слишком поздно. Молот уже летел размозжить ему башку.
— Хватит! — громыхнул голос так, что с веток полетели листья.
Нас с княжичем окутало золотое сияние, и молот замер в сантиметрах от его головы.
Пошевелиться я не мог — так и окоченел в состоянии последнего напряжения.
К нам подошёл статный человек с полностью седой головой, но при этом молодой лицом. Острый нос, тонкие губы, вечно изогнутые в лукавой улыбке, глаза, потемневшие от ярости, высокий лоб, покрытый морщинами, тонкий шрам от уха до шеи, пересекающий всё лицо.
Судя по богато украшенной мантии и дорогому костюму под ней, это был патриарх рода Лесниковых. Он коснулся моего молота и без видимых усилий мягко отвёл его в сторону.
— На сегодня достаточно насилия, — мягко произнёс он, но следующие его слова звучали так, словно были выкованы из прочнейшей стали: — Это моё царство, и я не допущу, чтобы в нём проливалась кровь невинных. Один из вас сегодня же покинет турнир.
Броков самодовольно улыбнулся.
— Наконец-то мой род разобрался с этой маленькой проблемой, — произнёс он одними губами.
Краков
Примерно в это же время
Барон Михаил Маститов плохо помнил, как выбрался из западни его отряд. Он не спал уже несколько суток — воспоминания, сны и явь… всё перемешалось. Он помнил, как Саранча отрезала их от восточных ворот. Носорог — бронированная тварь, — смял последнюю пушку вместе с её расчётом, и отряд остался без поддержки.
Враг напирал со всех сторон, барон без устали рубил и колол огромным мечом, а его боевые товарищи падали один за другим, погребённые под кучами вражеских тел. Тут же среди пехотинцев Саранчи появлялись жукоподобные твари с огромными животами. Они пожирали жвалами тела павших людей и врагов, наполняя свои бурдюки, где куски тел превращались в однородную жижу. Сборщики, так их называли. Обычно они появлялись на полях сражений уже после их окончания, но, похоже, враг был уверен в скорой победе.
Маститов не смог смотреть на это зрелище. Дым забивал нос, кровь заливала глаза, а лязг оружия и предсмертные крики заглушали весь остальной мир.
