Агнес, свернувшись калачиком, спала возле тлеющих углей костра. На солнце наш маленький парник хорошо прогрелся, поэтому не осталось и следа от прошедшей бури, а вся одежда успела просохнуть.
Я подкинул ещё немного дров и уже собирался готовить ужин, как в убежище почти синхронно попытались проникнуть сразу два охотника. Один четвероногий, другой восьмилапый и восьмиглазый. У обоих в зубах помещалось по несколько тушек небольших кролей. Мёртвых, естественно. И каждый из двух охотников пытался первым пролезть в небольшую дыру. Но для двоих сразу отверстие в паутине оказалось маловато.
В итоге Гоша отпихнул Альфачика задними ногами и заполз первым, выронив передо мной горсть кролей. Мохнатые травоядные все были облеплены паутиной и странно воняли. Так странно, что я даже есть перехотел. Потравил он их своим ядом, что ли?
Следом сразу влетел шебутной Лютоволк и положил рядом ещё несколько кролей. Эти были обслюнявлены, будто их вытащили из целой лужи волчьих слюней, но хоть запах от них шёл нормальный.
Лютоволк обрадовался и торжествующе завыл, когда я выбрал его кролей для похлёбки. Гоша, к слову, не особо расстроился. Оттащил в угол и начал пожирать там свою добычу, похрустывая жвалами и, как погремушкой, тряся хитиновым пузиком. В такие моменты даже он выглядел милашкой.
От всей этой суматохи проснулась Агнес. Опасливо покосилась на паука, а затем столкнулась взглядом со мной и совсем голову в плечи вжала.
— Ну? — протянул я, красноречиво сдирая шкуру с первого кроля. — Расскажешь дяде Дубову сказку, как ты тут оказалась?
— Сдаётся мне, на сказку ты не очень настроен. — Агнес боялась поднять на меня глаза.
Я промолчал. Подвесил первого кроля над костром, чтоб он пока жарился. Достал из кольца котелок, огромную бутыль с водой и овощи со специями. Овощи я брал уже мытые.
— Как ты здесь оказалась? — задал я первый вопрос.
— Прилетела, — пожала плечами эта оторва, обнимая руками колени.
— Ещё одна такая шутка, и в похлёбку вместо кроликов пойдёшь.
— Ладно-ладно, — вздохнула Агнес и чуточку расслабилась, поняв, что я не собираюсь её прямо сейчас убивать. Я и правда не собирался. — Мы с братом тестировали на заводе новую модель биплана-разведчика. С маскировкой и всё такое… Что-то пошло не так во время испытаний. Руль заело, маскировка не сработала, и я очень долго просто летела в одном направлении.
Пока она говорила, я сунул ей часть овощей, чтобы начистила и нарезала. Кроль быстро поджаривался, источая умопомрачительный аромат. А я занялся следующими кроликами. Точнее, сдиранием с них шкур.
— Вот… Я двигалась строго на восток, но затем поднялся сильный ветер и снёс меня южнее, — вдохновенно рассказывала Агнес, нарезая морковку на плоском камне. — Из-за заклинившего руля я не могла развернуться — только немного лавировать, чтобы ветер не перевернул биплан. И так я летела часов двенадцать. На границе меня обстреляли, но не достали, так как ветер поднял машину высоко. Ну и холодрыга там была — хуже, чем вчера. Ладно подогрев сработал как надо. А потом топливо почти закончилось, тяга упала, и самолёт начал снижение прямо к большому лагерю османов. Вот… А дальше ты знаешь, я думаю. Меня подбили, и я чудом успела выпрыгнуть, пока огонь не охватил весь самолёт.
Я снял первого кроля с огня и подвесил котелок с водой. Кролик оказался худым, мяса на нём было совсем мало. Он пошёл как закуска перед основным блюдом.
Агнес заискивающе взглянула на меня, сгребая морковку в ладони и засыпая в суп.
Я молчал. Взялся разделывать третьего кроля.
— Такая история. Что будем делать теперь? Возвращаться? Или… закончим задание? А, Коль?
Вместо ответа я смачно вонзил окровавленный нож в землю.
— Враньё, — изрёк таким тоном, каким дают приказ отсечь голову осужденному на смерть.
После моей фразы расслабившаяся было Агнес опешила.
Ну да, удивилась, что я её лапшу с ушей стряхнул. Не люблю, когда мне уши развесистыми спегатти украшают.
Встретив мой неумолимый взгляд, Агнес поджала губы так, что те побледнели, но смолчала. Просто продолжила резать морковку более остервенело. Затем в ход пошёл лук, и её глаза покраснели и увлажнились.
Я же освежевал в это время трёх кролей, а с четвёртого, который поджарился на костре первым, содрал мясо и сложил в большую миску, посолив, поперчив и тщательно перемешав.
— Ешь, — сказал Агнес.
Альфачик не выглядел голодным, значит, успел и себя крольчатиной побаловать. А вот прожорливость паука поражала. Видимо, он пока не привык к своим новым размерам и не знал, сколько ему нужно еды, чтобы восстанавливать силы. Как бы не разжирел, зараза членистоногая. Если пауки вообще могут разжиреть.
Агнес кинула в похлёбку нарезанный лук, шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом. После чего взяла несколько кусочков мяса и положила их в рот.
— Вкусно, — буркнула затем.
Я молчал.
Прожевав, она исподлобья глянула на меня:
— Назад теперь отправишь?
— Пф, — фыркнул я. — Много чести. И мороки.
При этих словах на пухлые губки гоблинши скользнула улыбка, но она тут же попыталась её скрыть.
